Выслушав это, я сказал, что на исполкоме я поддержу С.В. и его союзников, но писем подписывать не стану. Я уверен даже в определенной, как и всегда, игре и интриге Арсения. Но он друг моей юности. Не буду. Но неужели, столько лет потратив на то, чтобы пройти в литературу, Арсений сделал ставку на деньги?
С.В. ответил мне, что он уважает мою позицию.
В пятницу же «Независимая газета» напечатала телерейтинг. Выписал, естественно, свое мнение.
1. О хороших передачах я не писал.
2-3. Постыдная, «улыбчивая критика» Парфенова г-ном Жванецким в передаче Андрея Максимова («Ночной полет», «Культура»). Это похоже на критику Швыдкого его соратниками, в частности Починком. Если бы в самой лучшей телепередаче — в «КВН» — сменить жюри… Как же эти престарелые и прожженные джентльмены проигрывают на фоне вдохновенных и свежих лиц участвующих в передаче молодых людей! (Первый канал).
Как никогда, я дорожу этой строчкой. Какое счастье писать то, что думаешь.
В пятницу же «Труд» напечатал пожелания знаменитых болельщиков сборной России накануне матча с Испанией. Вот мое напутствие, хотя я вообще не болельщик и дал по телефону только тогда, когда мне рассказали, в чем дело:
«Сергей Есин, писатель:
Надеюсь, что текст нашей игры окажется красивым. На фоне красивой игры появится и самоотверженность. А на фоне самоотверженности должна присутствовать любовь к болельщикам. Тогда придут и победы».
15 июня, вторник. Сейчас напишу отчет за несколько дней, которые я пропустил. Все эти «пропуски» — 11,12,13 июня — просидел на даче. Конечно, как всегда, немного занимался огородом, садом, но в основном читал пьесы, которые прислали на рецензию из экспертного совета. Занимался Дневником, а также написал еще один эпизод в роман. Все-таки у меня есть ощущение, что я роман напишу, закончу и доточу, я даже верю в его успех.
На дачу впервые за последние полтора года приехала В.С. Как всегда, она решила испытать свои силы и не заставила меня ждать ее в субботу, а сама приехала вечером на электричке, а я встречал её уже с машиной на станции. В ее состоянии это, конечно, героизм, практически она взяла еще одну высоту в своем упорстве и еще раз доказала свое удивительное мужество.
Ни один Дневник, конечно, полным быть не может. Я со своим Дневником в последнее время стал немного буксовать. Это связано с отсутствием сопротивления и внутренней и внешней борьбы. У меня такое ощущение, что я примирился и с этой жизнью, и со своим собственным положением. Но душа требует обострения. Единственное, на что я сейчас по-человечески, для развития собственного характера, могу надеяться — это на уход с ректорского поста. Я предвкушаю мгновенное изменение в отношении ко мне окружающих: кто-то перестанет здороваться, кто-то, наконец, посмотрит с ненавистью… Как это всё интересно! Зеркало недаром изобретено человечеством, но надо иногда вглядываться в зеркало собственных поступков, познавать себя по чужим лицам и чужим взглядам. Многое я не могу писать в Дневнике, а главное — о внутренней жизни: она у меня мелка и недостаточно выражена. Но ведь были же и юношеские озарения и высокие переживания! Куда-то всё это уходит, а текущая и прожитая жизнь заслоняет всё: и стремление к Вечности, стремление к Богу, и жажду заглянуть в открытое жерло могилы.
Не могу не сказать о целом ряде случившихся событий. Недавно Светлана Лакшина прислала мне три тома сочинений покойного Владимира Яковлевича. Я представляю, какая бездна интересного ожидает меня, сколько тонких соображений, замечаний! Но если бы можно было всё это перечесть! К моему удивлению, в самом конце, в разделе «Вместо предисловия» я увидел свое имя, рядом с пятью-шестью другими именами. Это было устное выступление на одном из Лакшинских чтений в ЦДРИ — такой свободный экспромт, в котором аккуратно поместились и две-три заготовочки.
Не успел посмотреть передачу, которую делал Третьяков, услышал ее уже в Москве, записанную на магнитную плёнку. И как во время записи не понимал две трети из того, что говорили мои партнеры (потому что говорили они на каком-то своеобразном, по-своему научном языке, как бы перебрасывались цитатами), так и сейчас понял лишь слегка, как мелодию, догадавшись о смысле сказанного скорее по вибрации голосов. Я единственный из них говорил по-русски, недаром потом один из партнеров заметил: вот, дескать, Сергей Николаевич, хоть и говорит, что не владеет научным словом, но тем не менее в своем косноязычии открывает нечто провидческое. Я высказал лишь две мысли: первая — все национальные распри кончаются тогда, когда возникает политическое и экономическое благополучие титульной нации; вторая — о соотношении верховной власти (т. е. Путина) с политической элитой крупного капитала и обнищавшим народом. Все это разные течения, идущие в различных направлениях. Но взаимодействие разных слоев может привести к тому, что гидрологи называют гидроударом.