Упоминание про морду не случайно. Днем позвонили откуда-то сверху: 25-го приглашают в Кремль, вручать будет президент, если есть служебная машина, сообщите номер, пускают только по паспорту. Я обрадовался тому, что можно будет Толику показать Кремль, вот у него будет в его деревне рассказов!
Дома я успел к телевизионной передаче Александра Архангельского. Наш с Ясенем Николаевичем Засурским эпизод был сильно сокращен, но все равно Саша сделал все очень достойно и как мог интересно, вписав нас в какой-то культурологический контекст с выставками и молодыми киношниками. Передача могла бы быть интересной, если бы всегда осторожный Засурский хоть чуть— чуть помог бы мне ее обострить.
22 июня, вторник. Утром ходил за продуктами в Новокупеческий, взял, в частности, и бефстроганов из сои. По дороге на столбе объявление: «Срочно сдам комнату только славянам». У нас никогда не было брезгливости к инородцам. Значит, это что-то другое, значит, люди уже натерпелись от обмана и пренебрежения к нашей морали и образу жизни. Возникает и делается все четче и четче компонент отношения к нашим бывшим соотечественникам по империи.
В двенадцать уехал на два дня на дачу. Но не тут-то было, Вл. Ефимович меня по телефону изловил: ссылается на министерство культуры, они не хотят делать новый тендер, обманув сначала все фирмы, которые могли бы нашу ограду сделать по-настоящему. Ах, дорогой Владимир Ефимович, мне, всех подозревающему и грешному, кажется, что больше всех вы хотите, чтобы это сделала фирма, уже работавшая с вами по пожарной сигнализации. Один раз они нас уже обманули, до тендера, назвав сумму в три раза меньше, чем поставили потом, теперь, чует мое сердце-вещун, что-то здесь в этой интриге с министерством не так. Может быть, тройной интерес? Один раз мы с вами, Владимир Ефимович, разбирались с канализацией, и куда-то там пропали 30 тысяч рублей. Я все помню. Министерство говорит, по словам В.Е., это значит говорит заинтересованный или не заинтересованный в работе клерк, что они могут вообще не дать нам деньги. Но никто из вас, ребята, не знает, что я уже придумал письмо, которое напишу Швыдкому. У нас в запасе есть еще и Ю.И.
В тишине, в спокойствии, с собакой на даче.
По телевидению — о страшном налете чеченских и интернациональных боевиков на Назрань. Вошли ночью в город и осадили тюрьму, горотдел милиции и другие учреждения, практически контролировали город до утра. Даже посты на дорогах расставили свои. Все были в форме милиции, прием довольно подлый. Когда человек на дороге протягивал милицейские корочки, его без лишних объяснений расстреливали. Это попытка запугать местных людей, идущих работать в правоохранительные органы. Значит, есть боязнь, что конфликт может быть завершен и положение налажено без участия федералов. А тогда какой смысл воевать? Тогда пропадает образ жизни, и человек превращается во врага своего народа. Но в принципе, для мира и дружбы нужна империя, ощущение этого уже витает в воздухе.
23 июня, среда. Полтора дня прожил на даче один и понял, какой образ жизни ведет большинство наших преподавателей. Преступно даже не то, что, несистематически уходя в отпуск, я портил свое здоровье, а еще очень сильно отставал как преподаватель, проигрывал свою творческую жизнь. Сколько, не торопясь, сделал по хозяйству, сколько написал и прочитал! Во-первых, внимательно просмотрел последний, третий номер «Московского вестника», в котором в лучшем случае раньше читал только себя. Здесь, в номере, есть и несколько моих учеников. Стихи Юры Глазова, и он опять удивил меня своей активностью, и повесть Жени Ильина «Гагарин», с которой он поступал в институт. Много интересного есть еще, что я лишь понюхал, а не вдохнул, еще буду читать.