С огромным наслаждением разговаривал с Н.В. о Германии, о сегодняшней литературе. Каким-то мистическим образом, или живя у Барбары, у которой все мои книги, она знает их все. А что может быть интереснее, чем разговоры о написанном тобой и о тебе? Услышал много интересного, в том числе и не очень для меня комплиментарного, например о повторах. Поговорили о моем «Марбурге», он оказался таким же интересным, как я о нем рассказываю. Объясняла мне Н.В., почему меня так не любят писатели.
Вечером приехал в институт, Игорь принес мне письмо наших коллег, побывавших у нас в Москве на стажировке.
8 сентября, среда. Вчера на ночь и сегодня утром принялся читать книгу о римской роскоши, оторваться уже не могу…
Вот цифры, которые мне подготовили перед завтрашней конференцией. Все думают: раз конференция, значит, будут выбирать ректора, а ректор еще не решил: оставаться ему, вернее, добиваться ли ему еще одного срока. Цифры за 2003 год: 13 миллионов с небольшим рублей — бюджет; 4,7 миллионов — аренда. Собственные средства заработанные — это 21, 3 миллиона. Соответственно в процентах: 33 %, 12 %, 55 %. На налоги от зарплаты и добытое как «собственные средства» ушло 96 % тех самых «денежных средств», которые мы получили от бюджета. Собственные средства, исключая аренду, распределяются так: 9 миллионов — доходы от образования, почти 12 полных миллионов — гостиница и общежитие. Это все означает, что государству мы обходимся лишь в 4 % от суммы в 13 миллионов, которое оно нам переводит. Еще, конечно, платит стипендию.
В этом году у нас не хватает стульев, чтобы рассадить всех студентов. Сегодня с поразительной яростью Владимир Ефимович объяснял мне, что «ему ничего не сказали». Но тут Елена Алимовна напомнила нашему очень умному и замечательному хозяйственнику, что перед занятиями он вместе с ней, Еленой Алимовной, и ректором обходил все здания и на «желтой бумажке» записывал все, что нужно было для учебного процесса, в том числе записаны были и стулья. «Где желтая бумажка?»
Вчера пришел пакет с книгами и небольшое письмецо от Владислава Пьявко.
Сережа!
Пользуюсь случаем высказать свою удовлетворенность очередной встречей с хорошим русским мужиком, который вызывает во мне симпатии к себе не только своей кипучей энергией, но и силой духа, и мировоззрением. Хорошо, что есть ещё места, где «русский дух», где «Русью пахнет».
Посылаю тебе книги об Орфёнове и Казанцевой.
Рад, что ты мыслишь так же, как я. Обнимаю, твой Владислав.
Выходя из мэрии, мы что-то разговорились о старых певцах, которые постепенно уходят из культурного оборота, и о музыке, которая нынче уже на радио и по телевидению не звучит. Тут же выяснилось, что фонд Ирины Архиповой выпускает серию книг о кумирах нашей юности. Мне ничего не обещали, но вот я получил две книжки об Анатолии Орфенове и о Надежде Казанцевой. Сунул нос — какие поразительные подробности, книга Орфенова в большей части состоит из его воспоминаний. Ну почему интересно это лишь мне и немногим людям моего поколения? Но римская-то жизнь — это совсем не мое поколение, а тоже привлекает и волнует. Уверен, о советской цивилизации когда-нибудь будут читать, как о золотом веке человечества, Как о Древней Греции и Древнем Риме. Был Нерон, был Калигула, была и травля людей на арене зверями, и гладиаторские игры, а ведь читаем. Взахлеб, и оторваться не можем.
9 сентября, четверг. Собрали и провели конференцию, от которой надо было получить согласие на изменение в нашем уставе нового титула нашего головного учреждения: вместо слов «Министерство образования» — «Агентство по образованию». Сколько же раз за последнее время мы делаем что-нибудь подобное. Совсем недавно меняли вполне понятные и читаемые названия учреждений: то «Комитет», то «Министерство», наконец «Агентство». В свое время, кажется, в 1802 году, при Александре i Благословенном, создали мы, первыми в Европе и даже во всем мире, Министерство просвещения. Так оно и просуществовало вплоть до Наркомпроса. И неплохо выполняло свои функции — и великих князей выучило, и Ленина, получившего в качестве экстерна высшее образование. Мне вообще нравится слово «просвещение». В том, что считается, что мы даем всем образование, есть некий перехлёст: образование каждый получает сам.
Одновременно с этим рассказал коллективу о положении в институте, о наших финансах, о достаточно трагической ситуации института, который не является декоративным и предназначенным для коммерции. Вот если бы мы создавали искусственные цветы для украшения банкетов или занимались нефтью — это другое дело, это власть любит. Наша стезя — фундаментальное развитие той стороны человеческой деятельности, с которой, собственно, всё и начинается. Господи, пошли мне какую-нибудь внучку или дочку президента ли, премьер-министра ли, или министра экономики, или министра чрезвычайных ситуаций, или министра внешней торговли, или, на худой конец, министра обороны, которая захотела бы стать писателем или аспиранткой нашего несчастного Литературного института.