В пять часов все же поехал на дачу. Развел там электрическое тепло, выпил чаю с медом, терафлю, биопарокс, улегся под два одеяла и проснулся на следующий день в десять часов. Тишина, капли дождя, хрустящие листья во дворе, полуразбитая теплица, еще зеленеющая петрушка, яблоки, разбросанные по мокрой траве. В поселке почти никого нет, лишь мои соседи напротив, да горит свет у Матвеевых. Те, кто не хочет ехать в московскую тесноту.
24 октября, воскресенье. В этот день покойная мама обычно праздновала свои именины, потому что родилась 31 декабря, а два праздника в один соединять никогда не хотелось. Как же быстро мелькает время на даче! Вчера ездил на рынок, купил продукты, Долли обрезки мяса, которые тут намного дешевле. Топил баню, пропарился и вечером написал сцену в окончание романа.
Утро сегодня начал с продолжения последней главы, полночи через сон думал о разных мотивировках. Все получается очень благостно и красиво. Боюсь, как бы не соскользнуть в банальщину.
Ничего не читаю, даже не достал из рюкзака компьютер, чтобы немножко поработать с Дневником. Книгу Лимонова, которую перевожу, забыл на работе. Но зато возился с террасой, пытаясь утеплить ее к зиме, сделать двойное остекление. На это пошли листы плексигласа, который я каждый год снимаю с теплицы. Очень хорошо получается. Еще обтянул дерматином и утеплителем дверь между входом и тамбуром. Очень довольный сделанным и собою, в два часа уехал с дачи.
Вечером собирал В. С. в Матвеевское.
26 октября, вторник. Начинать надо всегда с самого хорошего. Все-таки Лекачи — большие молодцы. Уже к концу дня во вторник приехал парень и привез деньги для Арутюнова и Тани Бек, Арутюнову — 1 тысячу долларов, Тане — 200 долларов. Это им за перевод и редактуру. Мы с Романом Михайловичем договаривались на пятницу, но в пятницу я заболел, а он улетел в Нью-Йорк, и вот, такой молодец, ничего не забыл и велел своему помощнику послать деньги. Я уже созвонился с С. Арутюновым, обрадовал его, буду звонить Татьяне Александровне Бек. Кстати, она вместе с Чуприниным сегодня заходила ко мне. У них нелады со Стасом Ефросининым, начавшиеся уже давно. Стас — парень умный, но, видимо, не только образованный, а еще и едкий. В общем, и Бек и Чупринин от Ефросинина отказываются. От Сережи Бочкова, которого они определили нацболом, за его любовь к революции и который всё время подыгрывает Стасу, они еще не отказались. Мне-то Стас очень нравится, он был со мною в Гатчине, вёл себя хорошо, читал стихи, но вот в чем-то они не сошлись характерами, я думаю, что не сошлись и мировоззрением.
С утра ходил на семинар к Саше Михайлову, он ведет прозу у заочников. Семинар как семинар, разбирали какую-то неплохую прозу (хотя и не без вампиров) Вадима Демичева. Но главный интерес в этом семинаре у меня к одному человеку — Олегу Зоберну. Это совсем молодой парень, за творчеством которого я слежу уже давно. Какое счастье, что у нас в России так быстро иногда вызревают ребята, такой он умница! В этот момент меня охватывает зависть к времени, в котором можно чувствовать себя раскрепощенным, свободным, писать, о чем ты только захочешь… Но здесь очень важно о чем-нибудь стоящем думать. Могли бы мы помыслить в наше время о чем-нибудь «насупротив»?
В 12 часов занимался с Лыгаревым и Владимиром Ефимовичем. Мы экономим каждую копейку, даже бедному Дёмину, из-за нехватки часов, снизили оклад, а в общежитии уборщица, работающая по два часа в день, получает по 8 тысяч; 15 тысяч получает наш электрик, который к своему электричеству еще что-то прирабатывает. Во время обеда в нашей столовой вырвал страшную «тайну» у Тони: сколько она получает? Она приезжает утром к 8-ми или к половине 8-го, моет всю кухню, два зала и все остальные помещения. Помогает поварам, стоит на раздаче, кормит всех наших студентов и преподавателей. Потом, после 2-х, опять моет кухню и все помещения, часто стоит на посудомойке — и за все получает 500 долларов, меньше, чем 15 тыс. руб. Предложил нашим молодцам самим разработать систему по выплате зарплаты, хотя бы как-то уравнять с общежитием. Притом все работающие в общежитии живут у нас, в Москве, учатся, работают, не выходя из собственного дома.
В половине 2-го начался уже мой семинар. Чувствовал я себя неважно, сначала был достаточно вялый. Нашел новую форму: читаем два этюда, еще летних. Новизна заключается в том, что сначала этюд читает автор, а потом кто-нибудь из студентов разбирает каждую фразу. Все ошибки при этом, все стилистические неточности сразу вылезают наружу. Разбирали работу иркутянина Вадима Рудакова «Сны о гражданской войне». Я так и не смог понять: очень ли это плохо? Фрагменты текста звучат довольно средне. Но общий замысел глубок и серьезен. Все это надо избыть. В трех рассказиках много привычных для социалистического реализма штампов: брат идет на брата, отряд белых и отряд красных, а между ними маленький мальчик, которого те и другие пытаются спасти; придурок-сапожник, юродивый, говорящий правду и погибающий, — и проч. и проч. Я даже не уверен: надо ли все это перерабатывать?