30 и 31 октября, суббота и воскресенье. Замечательно провел время. Писал роман, закончил последнюю главу, остался только эпилог. Занимался утеплением террасы, поставил двойные рамы; читал пьесы, читал материал моего студента В. Керамова, подборку с общим названием «Беляк». Керамов — это тот парень, от которого в свое время отказался Анашенков. Я со своей стороны скажу, что ни один русский так не владеет современным языком, как он. Недаром он понравился мне на приемных экзаменах. Пишет он мало, а здесь решил издать свое полное собрание сочинений: в том числе и этюд (о моих отношениях со Св. Викт.) и даже собственные стихи. Обсуждение будет достаточно сложным. Правда, может быть, придется все отменить — ведь придет Дмитрий Галковский.
Среди прочих дел, памятуя свое военное детство и стремление во что бы то ни стало сделать запасы, ездил на рынок, купил 5 кг прекрасных по 50 руб., мясных обрезков, рассчитанных сначала на собаку. Но в Москве всё рассортировал и половину обрезков прокрутил через мясорубку! Остальные, для собаки, заморозил. Еще одна замечательная покупка: 18 кг моркови по 5 рублей за кг. Весь вечер ее чистил, строгал на кухонном комбайне, раскладывал по пакетам, теперь есть что положить в суп или добавить в рис.
По телевизору идут репортажи с Украины. Там объясняют, что, возможно, возникнут самые разнообразные инциденты. Сценарий по захвату власти готов и апробирован уже в Словакии и Грузии. Сейчас будет сделана попытка еще раз проверить его на Украине. Поразительная, как всегда, пошлость шагает вместе с юмором: вместо отдыхающих Петросяна и Степаненко выступает Арканов. Еще я заметил одну удивительную телевизионную манеру: текст у некоторых юмористов становится уже не бытовым, а поразительно развязным. Эта мода очень прилипчива. Бог знает о чем рассказывают актеры, Бог знает о чем говорят общественные деятели. Долго по телевизору говорил Рогозин — о том, как и куда исчезают миллиарды нашего золотого запаса: они уходят на поддержку американской экономики.
В почтовом ящике нашел целую кипу вырезок из газет, касающихся прошедшего съезда кинематографистов. С каким воодушевлением газеты рассказывают об этих скандалах! Цитаты, ужасные, выворачивающие наизнанку человеческие лица. Весь сыр-бор горел из-за Киноцентра. Лёг в первом часу.
1 ноября, понедельник
Пожалуй, мне надо написать большой рассказ о моем собственном утре, когда я просыпаюсь в шесть часов, полчаса пытаюсь раскрыть глаза, потом нащупываю еще не дочитанный текст, ищу очки, читаю, опять засыпаю, просыпаюсь. Из Матвеевского звонит Валентина Сергеевна, рассказывает о том, что вокруг творится полное безобразие: практически рядом с двумя богадельнями идет огромная стройка, где, нарушая все экологические нормы, гремят краны, бьют сваи, забывая, что рядом люди, больница и родильный дом. Капиталу надо ворошить своё. Естественно, В. С. не высыпается, давление у нее в этот раз было под 200. Потом я прекращаю разговор, начинаю принимать свои лекарства. Сегодня насчитал 12 таблеток, которые должен принять. Параллельно, приготовляя что-то на завтрак, делаю зарядку, чищу зубы, моюсь, собираю портфель, читаю не прочитанные вечером газеты и старательно думаю, как начать день, думаю о том, что надо не забыть, что во вторник у меня Галковский, что надо принять человека из фирмы «Шиндлер» с договорами по лифтам, оговорить с Леной решение арбитража по оплатам Мерит-банка (кстати, Лена и Харлов дело выиграли, и я уже отдал приказ, чтобы им выдали по 3 тысячи рублей). И надо продиктоватъ три рецензии. Наш дорогой замечательный Славик во время моего отсутствия на каждый звонок из Комитета по культуре (не прочтет ли Сергей Николаевич пьесы?) с готовностью отвечал: «Да, прочтет!» И вот теперь у меня четыре конверта, и я читал и в субботу, и в воскресенье. Это Центр Шатрова, неизвестные мне авторы Ал. Крастошевский и Над. Спиридонова, «Мастер-класс российского капитализма». Интрига соцреалистическая, но вместо секретаря райкома — губернатор; убийство, незаконные выборы и проч. и проч.
«Актерское братство», «Гаргантюа и Пантагрюэль». Буфф. Кажется, старый Подгородинский для молодого Подгородинского соорудил совершенно замечательную пьесу, а может быть, и сам молодой Подгородинский это сделал, подпись, кажется, его. Сделано талантливо, ярко, неожиданно. Я уже, кажется, теряю квалификацию и пишу одну за другой положительные рецензии. Следующая пьеса — «Ивонна, принцесса баварская» Вит. Гомбовича. Это абсурдистское сочинение прошлого века. И еще пьеса — «Маугли» Юрия Калинина, которую собирается прокатывать Театр Вахтангова. Что-то в них есть. Ну, дай Бог.