Кстати, как всегда и бывает, события всегда следуют парным образом. Вчера Витя Гусев с первого курса, наш общий любимец, принес мне свою последнюю статью в «Литературной России», где он ругает Павлова. Я прочел и начал ругать Витю, потому что Павлов прекрасный писатель. Нельзя начинать карьеру с уступки правде и некоторого идеологического вранья. По этому поводу я даже позвонил Славе Огрызко, заму редактора «Литроссии», попросив его построже относиться к подобным сюжетам.
Но дальше по теме. Потом американцы обнародовали и свой список, который опять оказался списком Литературного института: Паша Быков и Кочергин. Разговаривали мы в самой изысканной комнате института, на кафедре литературы ХIХ века, в комнате, где родился Герцен. Впрочем. Паша Быков вполне может оказаться и Димой Быковым, так скорее всего и будет.
Сразу же после встречи с американцами начался ученый совет. Говорили о методической работе на кафедрах, о заочном отделении, о профессорстве Евгения Рейна, отменили моего уже не нужного мне зама по кафедре Г.И. Седых, а главное — о ВЛК. Курсы на глазах мелеют, люди там мельчают, мы пошли на многие компромиссы при их приеме. Институт опять вышел на первое место в своей подгруппе по физкультуре — об этом докладывал Вик. Андр. Тычинин. Постановили дать ему премию — три тысячи рублей и капитану институтской команды — тысячу.
Как обычно, последний четверг месяца — в пять собрание бюро прозы. На сей раз это все было для меня интересно и полезно. Полезно, потому что перед самым началом я рассказывал о положении с ВЛК и высказал предположение, что, может быть, лучше больше брать москвичей, это будет хотя бы надежнее по уровню. И тут получил совет: начинать занятия во вторую смену, тогда работающие москвичи смогли бы получать это самое базовое образование. Для людей, не имеющих высшего образования или имеющих техническое.
А потом, как и договаривались, начался клуб рассказчиков. Сначала читал Игорь Николенко блестящую, медиативную прозу. Он философ и блестящий литератор, это литература далеко не для всех. Какая сцена с сыном, играющим на флейте на дороге! Почему же этот великолепный писатель так и не смог пробиться? Столько хорошего написал, а ведь практически неизвестен. И надежд на то, что его роман напечатают, почти никаких. Потом читались рассказы Лидии Шевяковой. Это очень точно, весело и плотно сделано. У нее не эсхатологический характер письма, как у Николенко, она бытовая, умная, ясная, вглубь она лезть не хочет, это ее установка. Давно я уже не получал от литературных сходок такого удовольствия.
Сейчас идет телевизионная дуэль между Рогозином и Жириновским. Пока счет 36 тысяч на 16 в пользу Рогозина. Определенно, «разоблачительные» истерики Жириновского выходят из моды. Рогозин постепенно отнимает у него нишу руссколюбивого маргинала.
Среди прочего и многого, что я уже видел в течение ХХ и XXI веков, — открытый и наглый захват власти на Украине сторонниками проамериканца г-на Ющенко. Это действует на меня точно так же, как в свое время трансляция танкового обстрела Дома правительства. Показали по телевизору «технологию»: приезжих кормят на специальных пунктах питания, одевают, приплачивают зарплату и посменно выводят на улицы. Небезызвестная Юлия Тимошенко дает команды блокировать администрацию президента, блокировать Центральную избирательную комиссию… Я всё время думаю об этой украинской, с косой вокруг головы, богине — кажется, она не чиста на руку. Единственное утешение — находящийся в Гааге Путин, который кое-что сказал этому Сообществу: никто и ничего утверждать, кроме украинской Избирательной комиссии, не должен, и уж во всяком случае — не Буш и не Сообщество. У всех нас, зрителей, рушатся последние иллюзии относительно технологии легитимного получения власти. Ощущение шайки бандитов. Как теперь идти голосовать на следующие выборы? Нам показали, как это делается.
26 ноября, пятница. Пришел сегодня невероятно рано на работу, около 9 часов — надо взять это на вооружение и в дальнейшем. К 12-ти часам написал и отправил кучу писем, приказов, разобрался с конкурсом, деньги на который дала Катя Лебедева, даже постоял, пугая студентов, в вестибюле. Кажется, подвигается дело по признанию нашего «Вестника» неким академическим изданием, по крайней мере, сегодня отправляю в ВАК несколько номеров и — как «благодарственную жертву» — свои «Дневники».