Кстати, в своем выступлении я сказал, что не удовлетворен работой Академии, мы не стали настоящей организацией, к которой прислушиваются, мы вручаем лишь бесконечные Пушкинские медали и дипломы. Возник еще разговор о членских взносах, но это менее интересно. Я напомнил, что за время существования Академии у нас не было ни одного общего собрания, в этом смысле всё руководство Академии нелегитимно. Мне пытались объяснить, что аренда зала — трудное дело, что у нас 16 человек иногородних. На это я ответил: зал Литинститута на один день будет предоставлен безвозмездно, а 16 человек бесплатно поселим на нужное время. Случай, когда деньги решают меньше, чем идея. Я вспомнил, что мы уже сделали: Академия остановила готовящуюся реформу русского языка. Участвовала в этом.
Вечером я по телефону, который мне дала Н.И. Литвинец, и по поручению Н.И. Рыжкова, коллеги Ткача по Совету Федерации, говорил с Олегом Поликарповичем. Собственно, вопрос публикации второго тома моих Дневников решился. И я не считаю, что он решился как-то несправедливо, в конце концов, каждый апеллирует к тем людям, с которыми знаком. Когда я был очень молодым, я обращался к Галине Костровой, моему редактору, тогда тоже очень молодой, и она инициировала мое имя в редакционных списках. В разговоре с О.П. я сказал и о Г.П. Костровой — видимо, она и будет моим редактором «Дневников», хотя они уже готовы и лежат в моем сейфе.
Вечером B.C. рассказывала о собрании Союза кинематографистов. Зал был полон. Я думаю, всё было организовано теми, кто недоволен избранием Н.С. Михалкова главой Союза. Мутит там другой лагерь, во главе с Пашей Финном. Но вроде бы все образовалось. Вечером B.C. читала стенограмму последнего съезда, говорит, что это поэма, такие удивительные подробности. В ближайшее время и я начну читать этот матерьяльчик. Если бы можно было не увлекаться жизнью, а заниматься, как Аксёнов, большой романистикой!
Ашот опять положил мне в почтовый ящик вырезку из газеты «Коммерсант» — это, значит, опять новое культурное событие. На этот раз грустное: умер Владислав Старков — редактор знаменитой газеты «Аргументы и факты». Газета эта многое сделала для выяснения демократической «правды» о СССР, КПСС, Ленине, КГБ и прочем. Во всяком случае, она всегда была интересной. Последний раз я встречался со Старковым лет пять назад. По слухам, он был очень богатым человеком. В «Коммерсанте» о Старкове рассказывает Александр Яковлев, это говорит о многом. Три года назад Старков продал свою часть акций какому-то банку, не он один, многие разбогатели на времени и антисоветизме. У меня отношение к покойному было сложно-завистливое. Скорее всего, я восхищался его ловкостью и беспринципностью. В 1990 году «Аргументы и факты» выходили тиражом в 30 миллионов. Эти искусственные тиражи на даровой государственной бумаге тех лет и погубили нашу прессу и нашу литературу.
9 декабря четверг. На Украине самый настоящий фарс. Уже изменили сам статус республики, она перестала быть президентской и стала скорее парламентской. «Стабилизируя» ситуацию, Кучма, естественно, всех, кого только можно, сдал: Януковича, и выборы, и себя как хоть какого-нибудь видного украинского деятеля. Напрочь вычеркнул себя из истории. Он теперь так же презираем, как у нас Горбачев и Ельцин.
Вечером по ТВ Михаил Леонтьев стоял у барьера с курчавым купидоном Борисом Немцовым. Немцов доказывал, как обычно, что Америка лучшая в мире страна и к выборам на Украине никакого отношения не имеет. Поединок по зрительским симпатиям, выражающимся в телефонных звонках, закончился соотношением один к трем в пользу Леонтьева. Это только судьи, среди которых была и Татьяна Толстая, не признали его победу. Как обычно, у нас интеллигенция умна, но ее мнение не совпадает с мнением народа.
Путин — все то же ТВ — говорил с олигархом Аликперовым о цене на нефть у нас на внутреннем рынке, вернее, о ценах на бензин. Алекперов мужественно пообещал президенту что-то туманное. Цены на бензин у нас уже выше американских, хотя нефть добывают у нас, а не в Америке.
Занимался восстановлением в институте Чуркина, который учится уже лет восемь, и подготовил ответы на вопросы «Литгазеты», она собирается опубликовать их на следующей неделе, к моему дню рождения.
Над чем вы сейчас работаете?
Мне недавно попался сборничек С. Чупринина о нынешнем состоянии нашей вянущей литературы. Я обратил внимание, что меня там нет, хотя есть много персонажей, близких к Чупринину по бессмысленно-либеральному для нашей страны лагерю… Но, может быть, я сейчас отвечаю не «Литературной газете», а Чупринину? Так вот, я готовлю второй том своих «Дневников». Это моя жизнь — как ректора, как писателя и как гражданина за все последние четыре года. Я написал большой роман, материал к которому собирал в течение нескольких лет, роман называется «Марбург»; в нем пять или шесть действующих персонажей: герой, видимо, похожий на меня; героиня, в которой есть определенные черты моей жены; действует и собака, которая просто списана с собаки Долли и вот уже десять лет является членом нашей семьи; есть в романе и город Марбург, где я был пять или шесть раз, и два персонажа русской истории, учившиеся в Марбурге: Ломоносов и Пастернак (либеральная публика может переставить эти имена в удобном для неё порядке).