Как складывается журнально-издательская судьба ваших произведений?
Вею жизнь эта самая судьба складывалась для меня довольно благополучно. Я полагаю, что это связано всегда с качеством текста. Мы ведь знаем, что и Солженицын попал в свое время в «Новый мир» cамотеком, а в XIX веке самотеком попали в журналы и Толстой, и Достоевский. Мою первую повесть, посланную заказным письмом в пять московских и один провинциальный журнал, напечатал журнал «Волга» и положительно отрецензировал «Новый мир». «Имитатора» я сам принёс в «Новый мир», и через два года он был там напечатан (редактором отдела тогда был А. Жуков, а главным редактором журнала — Вл. Карпов, внутренним рецензентом — М. Чудакова). Еще не будучи ректором, я отдал в журнал «Наш современник» свою повесть «Стоящая в дверях», и через два месяца она вышла. Галина Кострова, мой постоянный редактор еще по издательству «Молодая гвардия», инициировала книгу моих «Дневников» в издательстве ЭКСМО — проч. и проч. и проч.
Я всю жизнь работал, и поэтому вопрос гонорара для меня особенно не возникал. Хотя должен сказать, что гонорар, полученный мною за мою еще советскую книгу, равный по стоимости или двум «Волгам», или двум годам спокойной писательской жизни, съел дефолт. Что уж об этом говорить! Лично для меня признание публики дороже всего остального.
Какие работы ваших собратьев по перу вас обрадовали или огорчили?
Больше всего меня радуют успехи моих учеников. По внутреннему потенциалу это очень сильные ребята. Но даже старт их часто откладывается, и хотя я говорю им, что литература, в том числе печатание собственных произведений, дело одинокое, — но с такою тоскою вспоминаю об отделах по работе с молодыми в бывших советских издательствах!
За последнее время самые мои большие огорчения и радости связаны, как это ни странно для человека не либерального направления мысли, с именем В.П. Аксёнова. Во-первых, этот жуткий фильм «Московская сага», о котором я резко отозвался в журнале, издаваемом Советом Федерации, по двум сериям, просмотренным мною. Мне показалось тогда, что творчество Аксёнова совершенно проиграно в наше время. Но вот я начал читать роман «Вольтерьянцы и вольтерьянки». Какой потрясающий роман!
В.П. Аксёнов получил за него Букеровскую премию. Собственно говоря, столько «Букеров» было, а помним мы лишь Маканина, Павлова и Гальегу (здесь, правда, особь статья). А где все остальные? Я и взялся-то за роман, чтобы удостовериться по поводу некоего конъюнктурного междусобойчика, называемого «Букером». Ан нет! Грандиозный роман, поразительный, великолепный язык, на что-то подобное могли рассчитывать в русской литературе Астафьев, Белов и Распутин, с нестареющей фантазией, с огромной энергией… Браво, Аксёнов! Читать этот роман, конечно, не очень легко, для этого кое-что нужно знать. Но литература не ликбез. Внутренне я при этом перебрал всё, что грандиозного у Аксёнова помню — его рассказы, «Затоваренная бочкотара» (с предисловием Е. Сидорова) тоже запомнилась, «В поисках жанра», с которыми он уехал за рубеж, — и вот, замечательный роман «Вольтерьянцы и вольтерьянки».
10 декабря, пятница. Утром ходил в кино на фильм Оливера Стоуна «Александр». Билеты по 100 рублей, дешевые, но сеанс начинается в 9 утра. Фильм скорее удовлетворил мои познавательные, нежели художественные интересы. Очень дорогой блокбастер с потрясающей сценой битвы войска Александра и Дария, так же художественно неповторимой, как бой колесниц в «Бен-Гуре». Подобные фильмы могут быть опасны только тем, что неверное, осовремененное видение истории и материальной культуры может некритически войти в сознание. Разве такой мы представляем себе историю, скажем, древней, как предыдущее поколение? Телевидение и кино разукрасили все наши исторические картинки.
Вечером приходил Витя Широков. Его стараниями вышел второй том «Власти слова». Подзаголовок у него «Практика». Два этих очень изящных томика превращаются в некоторую систему.