Вот чертова речь, которая так и осталась у меня в кармане.
Дорогие коллеги! Позвольте мне от имени знаменитого высшего учебного заведения России, Литературного института имени A.M. Горького, поздравить вас, участников Международного конгресса «Русская словесность в мировом культурном контексте», с самим фактом открытия нашего замечательного собрания. Не правда ли, в этом нет ничего неожиданного? Институт, который выпустил из своих стен замечательную когорту российских писателей, имена которых у всех на слуху, приветствует Конгресс, приветствует своих коллег. Но сам факт, что подобный институт существует, что он продержался в самые тяжелые годы российской жизни, — уже многозначителен и уже сам по себе представляет некий контекст. Контекстом является, я бы сказал, полунищенское существование этого института с его проблемами ремонтов, проблемами зарплаты для преподавателей, стипендии для студентов, при которой большинство из них вынуждены работать, а не посвящать свободное свое время литературе. Но один классик, кажется, марксизма-ленинизма, говорил, что основное богатство человека — свободное время, а опыт большой литературы утверждает, что литература скорее всего создаётся в мансардах и в нищете. И я затрудняюсь здесь сказать — расцвет сейчас русской литературы или она живет в положении сироты. И что тогда говорить о контекстах? Но, тем не менее, перейдем всё-таки к основному и главному.
Широко известно мнение, что русская литература является одной из ведущих литератур мира. В этих случаях в качестве незыблемой аргументации мы тут же выставляем имена Достоевского и Толстого, Тургенева и Чехова, Маяковского и Шолохова, Солженицына и Платонова. Эти писатели принесли в мир свое знание о человеке, свое представление о времени, в котором они жили, в конце концов они даже придумали этого человека, и этот человек теперь живет вместе с нами. Вопрос заключается только в том, насколько идеи и художественные образы этих замечательных писателей внедрены в повседневное общественное сознание, насколько мы пользуемся моральными постулатами, которые принесли с собой эти писатели. Это относится и к миру, это относится и к нам. Здесь у нас, в России, мы часто идем вразрез с тем, что творится в мире. Очень запомнились два замечательных эпизода. В самом начале перестройки, в городе Нижнем Новгороде, на родине писателя отмечался юбилей Алексея Максимовича Горького. И из Москвы, из которой всегда в этот день приезжали толпы писателей, — на сей раз явился только один. Или когда наступил юбилей Маяковского, он отмечался в Италии, но не у нас. В это время мы отмечали другие юбилеи, искали другие контексты, а между тем в мире в театрах ставится Горький, во Франции стараниями знаменитого переводчика г-на Клода Фриу выходило Собрание сочинений Влад. Маяковского. Ох, какое это зыбкое дело — контексты!
Эти контексты подразумевают не только любовь к русской литературе, но и то, что сама русская литература, чтобы развиваться, должна следить не только за своим собственным хозяйством, но и за самими мировыми контекстами. И здесь я рад сказать вам, что только за последнее время в нашем Литературном институте мы провели научные конференции по древней русской литературе, по таким бессмертным русским классикам, как Заболоцкий, Ник. Островский (столетний юбилей, только что отошедший), а также конференцию по писателю и мыслителю Хомякову. Набрались мужества и провели мы Всероссийскую конференцию англистов. Это всё — контексты первого дела, которое называется «литература».
Какими пожеланиями, какими сомнениями поделиться мне здесь с вами? Я думаю, что современная русская литература не едина и не монолитна, как это было раньше. Я думаю, что в современной русской литературе все-таки существуют или пытаются существовать произведения большого стиля, но существуют, часто вопреки логике прославляемые, произведения, связанные с восторгами отдельных групп писателей. Я думаю, что на Западе не совсем ясно представляют, где проходит стрежневое течение русской литературы, — во всяком случае оно проходит не через произведения с обезличенным, легким для перевода языком. Язык — это вообще тяжелая штука для понимания. Давайте вспомним, что ведь еще Гоголь, Лесков, Бунин, Шмелев не освоены в западной литературе так хорошо, как, скажем, у нас освоены Пруст, Джойс или Томас Манн. И освоены ли в этом контексте даже такие великие наши авторы, как Достоевский и Толстой? Цитаты и отдельные высказывания гуляют по монографиям исследователей и ученых, и вопрос заключается в том, чтобы внедрить главное, чем отличается русская литература, — её моральные достижения в сознании народов и масс. Собственно говоря, за этим мы сюда и собрались. Собственно говоря, это мы и можем сегодня пожелать друг другу.