Сейчас в институте мы собираем какие-то остатки, подводим итоги финансового года. Решили выдать по премии в размере месячного оклада. Ну, мне, может, выдадут и не один оклад, потому что, по уставу, я могу пользоваться премиями только два раза в год. Остальные же получают премии чаще. Но даже и у меня, у которого, по государственной шкале, самый высокий оклад в институте, — он составляет всего 2800 рублей! — это лишь 90 долларов. Можно было бы коснуться в статье и тех футбольных команд, яхт, имений, которые приобретаются олигархами. Можно было бы и упомянуть о нововведении — эдаком совете старейшин, который создается (это как бы третья палата парламента) из людей «самых заслуженных в стране». Отчетливо сознаю, сколько там будет людей с сомнительными заслугами. Можно было бы написать и о той удивительной ругани, которая произошла на заседании правительства только что, с одной стороны, по поводу указания Путина увеличить в два раза ВВП и с другой — заявления Грефа, что к данному господином Путиным сроку ВВП вдвое увеличить невозможно. Но разве есть невозможное для большевиков? Все это довольно грустная тематика, но пока не могу найти никакого хода к этим соображениям, только размышляю и думаю, а пока веду разные переговоры, пишу письма, считаю. Дневник становится некоей формой, за которой я скрываю свое безделье как художника. Но на большие замыслы нет времени.
Уже довольно давно Владимир Алексеевич Андреев просит меня посмотреть спектакль по пьесе Зорина «Невидимка». Вот, наконец-то, я и выбрался. Думал, что это под гнетом обстоятельств, дружеских обещаний, а нарвался на сильнейшее театральное впечатление. Что Андреев актер первостатейный, огромного внутреннего темперамента и поразительной сосредоточенности на сцене — я знал, но вот и в пьесе Леонида Зорина всё оказалось невероятно интересно. Внешне это просто, даже банально, приём, уже бывший в употреблении: старый то ли писатель, то ли историк и молодая деваха не знают друг друга, но переговариваются по телефону. Женятся, естественно. Но в литературе все в конечном счете решает не форма. Зорину 80 лет, и как он смог написать такую современную пьесу, где оказался и современником старого писателя, и современником молодой победительной провинциалки? А главное — жизнь не безнадежна, всё еще можно поправить. И не столь уж прагматична молодежь. Я отчетливо сознаю, что Зорин, при его опыте и при наличии в каждом доме телевизора, мог создать такой молодежный сленг, но обошелся обычным русским языком, что я считаю довольно крупным завоеванием.
Играли Влад. Андреев и Мария Бурлак, молодая выпускница Щукинского училища. Девушка играла замечательно; роль Володи — в таком же стиле, как всегда: он обычно избирает для себя особую позицию, как бы в стороне, в видимо-спокойном состоянии, никаких эффектов, никаких криков, но огромная внутренняя сосредоточенность, и всё это практически в непосредственном окружении зрителей. Играли на малой сцене.
Еще сидя на спектакле, я подумал — надо бы плюнуть на всё и написать о нём хорошую статью. И я напишу. Вот позвоню Колпакову, спрошу команды, и если «да», то напишу.
23 декабря, четверг. Неизвестно, как наше слово отзовется, и вообще всё неизвестно — полагаться нужно во всем на Божью волю или на случай, пусть каждый назовет это по-своему.
Вечером начал раздумывать, ехать ли на получение Булгаковской премии — утром раздался звонок из газеты «Гудок» и мне сообщили, что газета присудила мне премию. Месяца три или четыре назад они брали у меня интервью, довольно большое, по средствам массовой информации, но что-то они туда приписали, помнится, это была комплиментарная часть в адрес председателя компании «Российские железные дороги» Фадеева. Тем не менее я согласился с этими региональными правилами игры. И вот поехал в газету, из-за московских «пробок» чуть запоздал. Премию мне вручал этот самый Г.М. Фадеев и сам Игорь Янин, главный редактор газеты.
Когда вручали, я вспомнил и об интервью, которое давал по поводу «Московской саги» в парламентский журнал, вспомнил и звонок корреспондента: «Сергей Николаевич, можно ли его в сокращенном виде напечатать в «Гудке»? Выяснилось, что это интервью на сайте газеты вызвало огромную волну читательских откликов, многие газеты его потом перепечатали. Главного редактора провинциалы спрашивали: «А будет ли автор требовать гонорар?» Но этот автор, как известно, ни с кого гонорара никогда не требует.