Приехав домой, во дворе в машине еще полчаса слушал «Маяк», там говорили Володя Бондаренко и Саша Воскресенский, мой недоучившийся студент. У Володи, как всегда, концепция, но полагаю, что кое-что, о чем он говорил в передаче, он не прочел.
25 декабря, суббота. Несколько дней я волновался, потому что новогоднее заседание Клуба Н.И. Рыжкова должно было состояться у нас в институте, в кафе «Форте». Меня попросили ужин и речи чуть разбавить какой-нибудь хотя бы крошечной «словесной» программой. Я поручил это Анатолию Дьяченко, нашему институтскому руководителю театра, и он замечательно все придумал. Зачем я на эти хлопоты согласился? Там люди все влиятельные, если кто-нибудь где-нибудь скажет, что был на новогоднем приёме в Литинституте, и там было весело — лучшей рекламы нам и не нужно. Надо вести дело так, чтобы институт стал совершенно необходимой частью истеблишмента, как, скажем, Большой театр. А было по-настоящему здорово, веселее и лучше, чем в галерее у А. Шилова. Пусть Александр Максович на меня не обижается!
Где-то в самом начале вышли ребятишки-школьники с некой пародией на стихи «все работы хороши, выбирай на вкус». На голоса прочли, чем «пахнут» разные профессии: милиционера, банкира, учителя и пр. и пр. Было очень смешно, но и грустно. Это всегда грустно, когда несмышлёныш-девочка говорит, что она станет «путаной». А потом, в середине вечера, наши ребята, из самодеятельности, стали колядовать. Все в масках, раскрашенные гримом и в какой-то смешной одежде. Выколядовали лично у меня 100 рублей. Бросил им в их бездонный мешок.
Была еще обычная музыкальная программа кафе «Форте». Весело было необычайно, я сам с удовольствием, а не для показухи танцевал. Музыканты соображали и грянули для очень пожилых людей танец их юности — рок-н-ролл. В этот момент я отчего-то вспомнил В.С. Как когда-то мы с ней танцевали, как вообще я бросал девок в рок-н-ролле, а вот теперь не осмеливаюсь.
Постепенно я стал привыкать к клубу, к его людям. Во время ужина было много выступлений, много слов. Для меня неожиданным стало выступление бывшего первого секретаря ЦК ВЛКСМ Евгения Михайловича Тяжельникова. Из хорошо знакомых был еще А.А. Зиновьев с женой Ольгой Мироновной, замминистра ж.д. транспорта Э.С. Поддавашкин. Ему по должности положено читать «Гудок» — поздравил меня с премией. Я, чтобы сделать ему приятное, сказал, что ж.д. премия тяжела и многовесна, как и рельсы.
Мне как хозяину тоже пришлось говорить. Я вспомнил юность, нашу студенческую столовую, в которой, собственно, все и происходило. Пусть студенты в своей области достигнут того, что достигли в своей многие из присутствующих здесь.
Был здесь и Евгений Дога, наш удивительный композитор. Перемолвились парой слов, в том числе и о музыке к фильму Сони Ромы. Его мысль о том, что существующая современная телевизионная эстрадная тенденция — это, по сути, такой же терроризм, как бандитизм обычный. Замечание его, совсем не молодого человека, что в мозгах, в душе, в сознании еще живет много ненаписанной музыки, меня восхитило. Мы стареем, но так называемых творческих планов все больше.
26 декабря, воскресенье. Проснулся рано, потому что вчера, как только в одиннадцать вернулся из института, погулял с собакой. Она меня не будила. Сразу же принялся смотреть по телевизору «Апельсиновый сок». Соловьев беседовал с каким-то умным и быстро реагирующим человеком, чьего имени я не расслышал. Говорили об Украине, где сегодня выборы, о Ющенко и Януковиче. Разговор был интересен, Соловьев по возможности соблюдал нейтралитет, подначивал собеседника, который, конечно, симпатизировал Ющенко и предсказывает победу. Но вот что я подумал, пока шли эти высокоинтеллектуальные разговоры о политической полярности мира, об Америке, об Украине, о том, как должна жить Россия и о прочем, столь же умном. Почему-то большинство специфических телевизионных умников хотели бы, чтобы Россия жила по нормам, приближенным к их пониманию и их видению Запада и Америки. Другого пути они не видят, и не дай Бог, чтобы она жила как-то по-своему, а она обернется, не пропадет и именно своим неуклюжим путем опять выберется к вершине.
Слонялся по дому, читал «Историю нравов», вернее, перечитывал, «Ренессанс» Эдуарда Фукса. Много интересного, в частности взгляд на церковь, на целибат, на отношения в те времена. Ну почему же не я придумал такие простые причины?