Но вот что значит специальная заостренность чтения: ночью я открыл книжку Василия Ливанова «Невыдуманный Борис Пастернак» и до утра оторваться не мог. Как всегда, интересна личность художника! Я всегда отчетливо представлял себе, что Пастернак сложный человек, но в книге Ливанова Пастернак встал как личность еще чрезвычайно амбициозная, местами истерическая. У Василия Борисовича есть поводы и резоны относиться к Б.Л. пристально, и есть база для рассуждений: поэта он знает с детского возраста, а его отец Борис Ливанов много лет был другом Пастернака. Но в этой дружбе произошел некий «казус». Мстительный сын ищет правду и охраняет честь отца и семьи. Всё это может оказаться решающим для моего романа.
28 марта, воскресенье. Сборы в любую поездку — для меня психологический кошмар. Уже неделю я находился под давлением: что с собой брать, какие взять подарки, какие брать книги, как рассчитать одежду: в Москве зима, в Пекине весна, а на юге, куда мы поедем из Пекина, уже лето. К воскресенью в чемодане у меня лежали только книги. Это я о своем сознании: уехать с дачи, закрыть гараж, выключить свет, доехать до Москвы. А если не заведется машина? Но всё прошло благополучно, без происшествий доехал до Москвы, собрался, оставил деньги В.С., отогнал машину в институт и уже отсюда уезжал в аэропорт.
Никогда не предполагал, что так быстро и хорошо сойдусь с попутчиками. Едут: Андрей Викторович Алябьев — председатель правления РАО, Наталья Петровна Новикова — директор Петербургского филиала, Лена, молодая еще женщина, лет сорока, уже много лет занимающаяся Китаем. Сначала у меня, не видя ее, по отношению к ней сложилось предубеждение. Я помню дамочек из Союза писателей, обслуживавших республики, и дамочек из СП и РАО, занимавшихся разными странами. Все они были деятельными участницами каких-то групп, кого-то представляли, лоббировали. Лена оказалась, на первый взгляд, человеком веселым и компанейским.
29 марта, понедельник. Я перехожу опять к разврату китайской кухни для богатых. В час дня в ресторане гостиницы «Мир» состоялся обед. В этой гостинице я, кажется, останавливался раньше, по крайней мере, та же светлая мебель, но номер на этот раз невероятно большой, две комнаты, как и положено вице-президенту. Принимает нас, наверное, то же министерство, что и в тот раз, когда мы были с Пулатовым: пишущая интеллигенция — на первого и второго рассчитайсь! И гостиница, видимо, одна, с которой уже установились связи по перечислению. По этому номеру видно, за что так дерутся чиновники: путешествовать сытно и не по рангу. Чиновники в разных странах накручивают для себя и друг для друга удобства.
Но к обеду. Огромный ресторан на первом этаже, где обслуги больше, чем гостей. Как бы шведский стол с элементом самообслуживания. Я показывал свое искусство есть палочками, но в смысле диеты пока держался, меньше мяса. На закуску нахватал себе всякой растительной острятины: каперсов, маринованных грибов, листков салата, оливок, кусочков семги с лимоном. Второе практически пропустил, хотя была и рыба и мясо, взял только ложку риса и немножко моркови, капусты и фасоли. Все это мне немедленно разогрели на огромной плоской жаровне. Но суп! Острый «тайский», его тут же и сварили. Процесс длился 3–4 минуты, дальше морепродукты становятся жесткими: моллюски, семга, лук, кальмар, специи. (Относительно времени приготовления морепродуктов — взять на вооружение.) Завершили всё фруктами: несладкий арбуз и три ломтика ананаса. Пиво не пил!
Скучно мне здесь, я, чувствую, ничего не увижу, и времени нет, чтобы подумать и что-либо почитать. Днем ездили в Авторское общество, а вечером с ними же банкетились. Страна — это язык, а наш переводчик говорит довольно слабо. Зовут его Хунбо, фонетику для русского уха чуть изменили, чтобы она не казалась такой казуальной. В своё время он закончил Харбинский университет, где, конечно, и традиция, и носители русского языка, и школа; но это особенность китайцев, подмеченная мною: освоив бытовую болтовню и, так сказать, диалог плоской литературы, они считают, что всё знают, и не плывут дальше. В этом отношении для меня образцом останется Барбара, которая, во-первых, все понимает, а во-вторых, при переводе не упрощает. Переводчикам часто не хватает личностного потенциала.