Была также передача, которую я видел мельком, по поводу самосуда: люди, недовольные деятельностью исполнительной власти, но требующие справедливости, совершают безумные поступки; одному парню, обвиненному в поджоге, обрубили руки. Тут же показали фрагмент из моего любимого фильма «Ворошиловский стрелок». Давно не хочу заниматься политикой, не хочу на все так смотреть, но жизнь настойчиво стучится в моё представление о справедливости.
И тем не менее я счастлив, всё прекрасно.
19 апреля, понедельник. Я вдруг обнаружил, что все мои соратники как-то втихаря разъехались, пользуясь весной. Лёва уехал проводить конференцию школьников, Альберт Дмитриевич, оказывается, уже несколько дней как уехал с женой в Египет. Сегодня выяснилось, что и Вася из книжной лавки тоже на неделю куда-то удрал вдохнуть свежего воздуха.
Утром состоялся довольно тяжелый разговор с Ал. Ив. Каждый из семи проректоров как бы твердо знает круг своих обязанностей, предоставляя всё, что даже случайно не вошло в этот круг, каким-то другим людям. Несколько дней назад я отдал ему материал Тычинина — не программа, не брошюра, материал этот надо было организовать, ведь Тычинин не писатель, делать это он не умеет, зато как руководитель по физкультуре он очень ценен для нашего института. В общем, Ал. Ив. мне всё это принес обратно, а когда я предложил другой путь — дать посмотреть это Апенченко, может быть, распределить между нашими студентами, являющимися медалистами по спорту и в то же время выпускниками института… Но Ал. Ив. передал всё это мне, так же как и занятие грифами на институтской продукции. У него другие ходы к этим грифам — ходы через издательства, индивидуально. Жаловался на то, что приходится заниматься аспирантами и проч. и проч. и проч.
В три часа, как обычно, состоялось заседание экспертного совета по «Малой сцене». К моему удивлению, лица все оказались новыми, из знакомых только Валентина Федорова и Маргарита Эскина. Ну, я могу догадаться, почему Сергей Иванович Худяков, председатель Комитета, оставил только нас троих: без Эскиной не обойдешься, она всё знает, а В. Федорова и я — люди, которые никого не лоббируют, которые достаточно бескорыстны в силу своего понимания и отношения к театру. У меня были готовы две рецензии — на пьесу Жеребцова (довольно кислая) и совсем кислая на пьесу Дзюбы. Поразительно, что и та и другая пьесы — довольно вторичны, и в первом случае я помню похожий ход, театр в театре, в «Чайке», а во втором случае уже и в ворохе наших пьес нашлась такая, где на сцене снимают телевидение. Что касается пьесы Дзюбы, да и вообще всех проектов Виктюка, то сложилось ощущение, что режиссер как будто в них и не заглядывал: дадут деньги — тогда будем разбираться.
Основная часть совещания прошла в установлении регламента. Сергей Иванович разразился довольно длинной речью, но в ней было много делового и точного, по крайней мере у меня сложилось ощущение, что после трех лет достаточно вольной жизни мы решили ввести в рассмотрение пьес какой-то определенный порядок. Кстати, возникла идея закрытого голосования, и это очень неплохо. Также обратили внимание и на то, что нельзя осуществлять мечту — ставить давно выношенную пьесу — да еще при этом и заработать на ней как на коммерческом проекте. Практически сделали немного, отвергли очередную «Чайку» (кто-то подсказал — одиннадцатую в Москве). У меня сложилось ощущение, что режиссёры не читают пьес, а смотрят их в каком-нибудь театре и тут же думают: «А я бы построил все по-другому». Проекты «не как у товарища по работе». В принципе, формально мы сделали немного, но со многим разобрались. Худяков молодец, он чётко соображает, чего хочет.
Вечером пошел в «Новую оперу». Концерт был дан консерваторией, министерством культуры и Авторским обществом, так что явка для меня была обязательной. И, как я понял, это был еще шанс познакомиться с новым министром культуры. Познакомились мы у входа, представил меня Владислав Казенин. Я поблагодарил министра за телеграмму к открытию конференции по Хомякову, а он в ответ сказал, что прекрасно меня знает.
Концерт — в рамках современного движения: «Академия — новое передвижничество». Большие мастера и коллективы приезжают в разные города, всё проводится на высоком уровне: провинции — московское элитное искусство. По этому поводу можно долго размышлять и долго говорить. Судя по всему, одним из инициаторов этого движения является А.С. Соколов как ректор Московской консерватории. Кстати, выступая перед концертом, он сказал и о помощи Сороса. Я вообще не люблю, когда с именем Сороса связывают только специфику наших учебников по истории — этот человек сделал и много полезного, правда, в данное время. Соколов говорил со сцены свободно, спокойно, со знанием дела, у него плавная, хорошая русская речь, без единой стилистической ошибки, но и без наворотов. Хорошо и естественно держится.