30 августа
Ездили в зоопарк. Погода была пасмурной, настроение плохим, моему другу там ничего не понравилось: ни крокодилы, ни пингвины, ни гигантская анаконда. Энтузиазм у него вызвали только электрические угри, а меня привлекли разноцветные ядовитые лягушки.
31 августа
Снова поднялись на Крю-де-ван — договорились прошлой зимой, что обязательно повторим как-нибудь летом, когда не будет метели. Наверху было много туристов, а мне так хотелось, чтобы мы там были одни. К горам привыкаешь, они то захватывают, то кажется, что в них нет ничего особенного, все зависит от настроения. В поезде, на обратном пути, я думал, что когда про человека говорят, что он открытая книга — то это очень странно, книга обычно открыта, чтобы заманить тебя в ловушку; если пытаться читать внимательно — проваливаешься в текст, и чем больше читаешь, тем меньше понимаешь, что написано; так и с человеком. Он уткнулся в свой компьютер, а я разглядывал солдат, которые ехали с нами в вагоне. Со швейцарскими солдатами я готов пойти хоть на край света, они такие красивые и у них очень приятные голоса, когда они разговаривают или поют в вагоне свои песни; у одного были до блеска начищенные черные полуботинки, короткие носки, загорелые лодыжки.
Сентябрь
5 сентября
В аэропорту мне больше всего нравится обнимать его на прощание и представлять себе при этом, как его самолет потерпит крушение, трагический конец всегда предпочтительней счастливого конца, потому что он не оставляет простора для фантазии.
6 сентября
Сегодня мне рассказали про английского профессора, который считает, что срок годности, указанный на продуктах питания — это капиталистическая наебка для того, чтобы продать как можно больше товара, и что все продукты, как и воспоминания, можно хранить бесконечно.
9 сентября
В университете вчера был день открытых дверей. Я очень не хотел принимать в нем участие, но когда был опрос, кто в какой день будет стоять у институтского стенда, я вместо того, чтобы написать, что не буду ни в какой день там стоять, написал, что могу стоять у стенда в любой день. Ах, эти три унизительных часа у стенда, когда на тебя с интересом пялятся старшеклассницы и с ужасом старшеклассники! Вчера ко мне подвезли старшеклассницу-инвалида, голова набок, с глазами навыкате и страшной челюстью, и она стала расспрашивать меня про то, нужно ли инвалиду в инвалидной коляске тоже ехать на обязательную языковую практику в Англию, если она хочет стать учительницей английского языка. Я сказал, что обязательно надо, ведь равноправие. Тогда она спросила, а есть ли в английских университетах пандусы и прочие условия для инвалидов, я ответил, что, конечно, есть, на что инвалид ответила: а откуда вам известно, ведь вы же не инвалид! И дала сигнал социальному работнику, чтобы он катил ее дальше. Социальный работник был очень красивый, широкогрудый и с голубыми глазами. Еще нам дали бумажку, где было написано, что в университет на день открытых дверей приедут члены бундесрата, не надо бояться металлоискателей, надо больше улыбаться и ни в коем случае не уходить со стендов, пока члены бундесрата не уедут. Везде свои потемкинские деревни.
11 сентября
Заболел, пролежал весь день с температурой; ночью, когда болезнь отступала, снились огромные змеи, ползающие в грязи.
13 сентября
Если я не верю в бога, это не значит, что бога нет. [Н. Крупская]
15 сентября
Адам пришел учиться запекать курицу; как запекать курицу, я ему, разумеется, показал, но вообще-то я рассчитывал, что мне этой курицы до воскресенья хватит, но нет, он и курицу всю доел, и салат, приговаривая, как вкусно, как вкусно, можно я еще возьму, ты же, наверное, на диете, и морковного пирога немножко — только четвертинку. Ковыряясь вилкой в пироге, Адам обругал Россию, еще сказал, что заглянул в окно к моему соседу (русому, коренастому, кривоногому), а у него там стоит тренажер! А я‑то думал, что это за странные звуки за стенкой, думал, это у соседа так кровать громко скрипит, когда он ебется, а это оказался тренажер; Адам все время зовет меня гулять по трехтысячникам, рассказывает, как там красиво и показывает фотографии, но я думаю, он заведет меня на какой-нибудь ледник и там столкнет в пропасть в отместку советскому народу за Катынь, тем более, что сегодня он еще рассказывал, как много в горах погибает путешественников каждый год.