Из-за праздника пришлось перенести защиту дипломов со среды на вторник. Как и прошлый раз, «отличие» не получили так называемые наши школьные лидеры и корифеи. Не вполне я уверен в надменно ведущем себя Одиссее Шаблахове.
8 марта, среда. Как удивительно иногда бывает: совершенно случайно открыл книгу – вернее, она упала с полки, которая возле моего «спального» дивана – писателя и журналиста Михаила Новикова, погибшего в автокатастрофе. Я знал его жесткость хорошо оплачиваемого журналиста и зависть неудавшегося, по сути, писателя, продавшего свой талант за образ жизни. У нас с ним были особые счеты. Так вот в авторском предисловии 1990 года уже было некое предуведомление о собственной судьбе: «Понятием факторы риска в медицине обозначают то, что увеличивает износ организма, повышает вероятность его разрушения, например, курение или вождение автомобиля». Уже в этой потрясшей меня фразе и мои догадки об этом человека, и объяснение его смерти и поступков, в том числе и столкновения со мною. Эта библиотечная книга много лет лежала на полке и вот – внезапно – попала мне на глаза.
Утром, после двух недель перерыва, ходил в фитнес-центр, занимался полтора часа, и чувствую, что жизнь опять возвращается. Удастся ли это совмещать с начавшимся постом, работой и общественной деятельностью.
Вчера отправил печатать реферат, а сегодня договорился с Г.Д. Гачевым об отзыве. Во время разговора, когда я начал спрашивать у него, что он будет читать, саму диссертацию или монографию, которая практически повторяет диссертацию, умница и настоящий литературовед Гачев сказал: лучше всего книгу, в которой, конечно, заключено все. Устную речь очень трудно превращать в письменную, чего-то не прибавляя. Здесь пауза и междометие иногда стоят целого абзаца. Мысль Гачева была такой: все импульсы и все истоки заключены именно в книге. Все так и есть. Во «Власти слова» и истоки и материал, все остальное, включая монографию, лишь производное.
Каждый праздник в Москве обязательно что-нибудь случается. В День защитника отечества обрушился Басманный рынок. Международный женский день ознаменован пожаром в главном административно-учебном корпусе МГУ, где размещаются ректорат и соответствующие службы. Все это я впечатываю несколько позже из соответствующей справки Рособразования. Учебные помещения составляли около 30 процентов площади здания. В результате пожара строение выгорело изнутри на площади более 15 тыс. кв. м. и частично обрушилось. Дальше в этой справке шла литература: о деревянных перекрытиях, о старом здании и о необходимости личного контроля руководителей образовательных учреждений за деятельностью должностных лиц, ответственных и т.д.
9 марта, четверг. Несмотря на то что, казалось бы, могу каждый день и не быть на работе, все же езжу ежедневно. Утром выговорил Мише Стояновскому по поводу слухов, которые разносит Мария Валерьевна. Меня удивило, какое количество идей несет с собою эта молодая дама, как же я раньше этого не усмотрел? Теперь, задним числом, стало видно, что и отказ в ее докторской защите в Институте русского языка был не случаен. Мне все время передают что-нибудь новенькое. То она кого-то просит пойти к БНТ и сказать, что именно ее он должен назначить проректором по науке. То рассказывает, что в министерстве интересуются, каким образом С.П. купил себе в старом панельном доме однокомнатную квартиру. Я понимаю, что все это лишь болезненная фантазия женщины, которой хочется самоутвердиться, повысить, во что бы то ни стало, свой статус. Мишу предупредил: если так будет продолжаться, я озвучу слухи на ученом совете.
Сегодня у меня состоялся семинар со студентами Приставкина. Он тяжело болен и, кажется, находится в больнице, если, конечно, опять не какое-нибудь командировочное лукавство. Естественно, его жалко, естественно, мне бы лучше заниматься своими делами… Решил вести семинар совершенно по-новому, в виде доверительной беседы, как бы собрав студентов в кружок.
Надо отдать должное заочникам, они много пишут, значительно больше, чем наши очные студенты. К сожалению, девочке, которую мы разбирали, не очень удалась психология. Но вот стилизация, сказки, иронические эссе у нее получаются превосходно. Теперь до следующего четверга.
Сегодня же к восьми пойду в театр ДОК на спектакль к Лене Морозовой. Но до того принялся читать работы, присланные на конкурс. В этом году я набираю новый курс. Решил одновременно вести маленький дневничок этой работы. Назовем его «Призыв этого года».
Спектакль Лены меня, пожалуй, разочаровал. Это вроде бы какая-то документальная пьеса о дочери олигарха, проститутке и больной СПИДом. Все, естественно, в одном лице. Режиссура тоже Лены, и она ее подвела. Но больше всего подвела Лену драматургия. Здесь много крика, невнятицы и только два ясных эпизода. Последний эпизод, когда она общается со зрителем, просто превосходен.
10 марта, пятница. Утром написал три очень удачные страницы в роман, но потом что-то занервничал, заговорился с В.С., не сохранил, и все написанное размагнитилось. Думал, сойду с ума от досады, накричал на В.С., в чем потом каялся, а по дороге на работу чуть не врезался в «мерседес». Все обошлось, привычная В.С. не обиделась, а шофер «мерседеса» побибикал и покрутил пальцем возле виска.
День был боевой. Еще утром договорились с С.П., что он привезет от Трегубовой заверенный список рассылки, и к тому времени, когда Алла, моя лаборантка с кафедры, доставит из типографии отпечатанный реферат, мы уже надпишем все конверты. Так оно и получилось. Диссертация дело дорогое. Три тысячи рублей печатанье реферата и пятьсот – отсылка на почте. Почта с того времени, как я последний раз на нее заходил, не изменилась. По-прежнему каждое отправление, несмотря на, наверное, сдельный характер работы, девушки с почты рассматривают, как враждебную против себя акцию.
Вечером заходил на семинар к Галине Ивановне Седых. Шел туда с определенной робостью, мне казалось, что в этом огромном семинаре навести порядок просто невозможно. Все оказалось совершенно по-другому. Галя придумала и организовала замечательный порядок. На каждую подборку стихов у нее до восьми оппонентов. Ребята пишут и читают удивительно занятные рецензии. Каждый, естественно, не очень-то задумывается над разбираемыми стихами, главное блеснуть самому. Особо интересная рецензия встречается аплодисментами.
В этот раз обсуждали стихи Ашота Манасяна. Он немножко рассказал о себе, о том, как жил в Баку. «У нас не принято было спрашивать: какой ты национальности? А если уж какой приезжий интересовался, отвечали: бакинец». Потом парень не прижился в Армении, был на Украине, уже девять лет, как у него российское гражданство. Кажется, он по специальности или навыкам ветеринар. С одной стороны, еще один работник в Россию, с другой – вот так размывается наше этническое большинство. (К изложенному: пришел домой, а по телевизору Порашутинская ведет дискуссию о многоженстве. Дескать, мусульмане просят, а их обижать нельзя.) Стихи Ашота очень не сделанные, но в них есть отдельные сильные и страстные элементы. Так на раскопках, на разрушенных фресках вдруг выступают отдельные элементы: кусочек руки, завиток волос, кончик уха. Все его ругали, забыв о страсти и напоре в его неудачных виршах. И вот после того, как человек десять в подготовленных и изысканных, будто сговорились, рецензиях его отстегали, слово взял я. Ведь и стихи можно читать и осмысливать отдельные выражения по-разному. Вот это я и сделал. «Хлынул дождь. В нем слеза растворится, умрет». «Свет угасает и, кажется, небо стало гранитной плитой». Очень ведь неплохо. Я так же научился читать стихи с выражением, словно Олеся Николаева. Мне довольно живо похлопали. Для меня всегда принципиальным бывает и справедливость, и защита слабейшего.