Теняева Светлана, 1989, Москва."Главы» из жизни персонажей с иностранными именами вне контекста всего произведения показались мне нарочито неестественными. Все это не близко внутренней эстетике института. Зачем? Повод? «Нет».
Пискалова Антонина, 1984. Москва. Неглупая, образованная девочка с представлением о литературе, как жизни с изысканными страстями и романтическими героями. Литературщина. Фразы иногда есть, по ни героев, ни характеров. Возможно, станет когда-нибудь журналисткой, но, наверное, никогда писательницей. Скулы сводит. «Нет». –
Шемарова Александра, 1987, Чебоксары. Легко, просто, замечательно пишет. Особенно хорош первый рассказ про мальчика-ангела, залетевшего в квартиру. Героиня поит его чаем. С юмором, что редко. Свобода обращения со словом. «Да». + + +
Иванькова Елена. 1988. Московская обл. Реутов. + +Очень одаренная девочка. Здесь и личная жизнь молодой девочки, и семья, нелюбимый муж и наркоман, и социология, и трудности жизни. Рассказы мастера. Очень хорошо и свежо, если, правда, сама. Внимание во время этюда. Безжалостно буду ставить тройки и двойки, если рукопись не совпадет с письмом.
Чекалин Артем, 1988, Москва. ++. Дажее опыт курьера в этом возрасте – великая вещь. Главное: простота, ясность, простые, как положено школьнику, но надежные мысли. Хорошо. + +. «Да»
Вечером Анатолий привез рассаду помидоров, которую купил в Темирязевских теплицах.
2июня, пятниц. Собственно каждый из последних дней – это чтение работ абитуриентов. Меня все больше и больше беспокоит критерий отбора. Безусловно, вырос и уровень литературной глупости и литературного мастерства. Все написанное более и менее крепко, но все подчинено какой-то литературной моде, какому-то самоудовлетворению от вроде бы складного говорению текста. Что брать, остро замысленное или яркий стиль? Как правило, правда, и то и другое уживается. Совсем недавно мы брали в институт лишь казалось бы абитуриентов, которые просто умел складывать слова, теперь большинство пишут почти лучше наших недавних выпускников. Помню, как везли целый семинар албанцев и выдали это за интернациональную помощь, а практически некем было заполнять контрольные цифры набора. Теперь положение изменилось. Есть хлеб, телевидение давно внушило, что никакой другой специальности для порядочною человека кроме специальности банкира, проститутки и артистки не существует. Все бросились по этим следам.
Безжалостно я отсеиваю только уже полную глупость, описание «красивой» киножизни и все, что связано с драконами, замками и плащами. Но какое обилие девушек, которые трепещут только над своим неповторимым «Я». Как правило, это «Я» только «я». Мелкое, ничтожное, с занятыми на «Фабрике звезд» чувствами. Сколько этих переживательниц возвышенных чувств, любовного трепета и собственной неповторимости! Девушки, которые уже поступили и учатся на филологов и журналистов, тоже хотят переквалифицироваться, в писательниц. Все хотят телевидения и известности. Впрочем, иногда вылавливаю из этого потока и безусловно талантливых людей. Читаю и, зная всю демагогию нашего времен, все время думаю, сколько придется еще пережить объяснений с родителями «талантливых» девиц и сколько еще будет написано жалоб.
Галкина Антонина, 1989, Москва.Ручку в руках держит. Мне кажется, это я читал раз двадцать. Школа, уроки, улица, музыка. Не выходит за рамки личного опыта. Видимо, хорошая семья. Для меня «мимо», но + –
Шульга Елизавета ,1988, Москва. Жизнь ребят с окраины, полумаргиналов. Музыка, мир подростков, самостоятельность, конфликты с родителями. Много описательности, все довольно точно, неторопливое, как в 19 веке, повествование. «Да».
Малицкая Анна, 1983, Москва . «История жизни». Длинный, повествовательный, где жизнь и течение времени, рассказ. Почти ушедшая манера повествования. Это, конечно, чье-то родственное. Любопытные детали, есть характеры, и существует время и фон – предвоенное. Смущает «документация» – а не появится ли у автора еще один «родственный» объект, сможет ли он работать виныхманерах? «Да». +
Котиков Дмитрий, 1985, Москва .+ – Здесь некоторая набоковщина, усложненная рефлексия, толчется вокруг давно решенных вопросов и идей. Все это бесконечно скучно. Писать подобный текст еще можно, но читать – Боже упаси. Возможно, я не прав, допускаю.
Аксенов Петр, 1988, Бронницы.+. Да. Большой очерк о работе «поисковиков», раскапывающих места боев. Русские и немцы, кости, останки. Есть ужас и трагизм ситуации. «Да». +. Но без особого восторга. Не брат ли это Вани Аксенова?
Залесская Любовь, 1982, Москва.Холодная, рассудочная, интеллигентская проза много читавшего человека. Научить ее ничему нельзя. Отрава от Томаса Манна – брызжет. Все гладко, причесано, как у большинства наших писателей. Мне «нет», но пусть посмотрит кто-нибудь из мастеров.
Бабиков Павел, 1988Ю Москва. +. Очень наивное, но очевидно самостоятельное письмо. Рассказ про мальчика Рони и его друга, негритянского мальчика. Наркотики, смерть и т.д. Второй маленький рассказ – о солдате и его службе. Очень наивно, но есть какая-то внутренняя уверенность. – «Да»
Джинанян Наринэ, 1989, Москва
Скучно, вторично, не интересно. Ну, зачем писать повесть из жизни английского колледжа? Хотя о Турции интересней. Жизни колледжа не знает. Повествовательная, раздумчивая манера устарела. Мне – «нет»
Под вечер позвонила по сотовому телефону Л.М.. На меня пришла жалоба на имя Фурсенко. Ее написал бывший советский офицер Анатлий Дьяченко, преподаватель кафедры литературного мастерства. Сколько раз говорил себе: не делай бескорыстно людям добро, отплатят.
Не исключено, что без моего выступления на Специализированном совете по защите диссертаций, когда я, правда, спасал честь мундира скорее В.И.Гусева, пропустившего слабую, с чертовщиной и буддизмом диссертацию о драматургии, как теоретическую работу. Анатолий Дьяченко, возможно, не не защитился бы без меня, не жил бы в Москве, не преподавал бы в институте. Я, конечно, не отрицаю, что и он седлал инсценировку моего роман, и сделал инсценировку по повести пьесы В.С.. Но ведь не сделал главного, что я хотел, не создал ни теорию инсценировок, ни театра инсценировок преподавателей нашего института. Не сделал ни спектакля по Орлову, ни по Кирееву. С чего у нас начался конфликт? Он перестал работать со студентами. У него был свой театр, который на основе взаимности мы разрешили ему создать в институте.
Дьяченко пишет министру, что я «из чувства мести» за проигранные выборы… Ну, уж я-то их не проиграл. Выборы проиграл он сам, не явившись на выборы, где мог получить ноль голосов. Из чувства мести, пишет «офицер», я перевел его на 0,25 ставки, не даю набирать семинар. Но тогда вопрос. Где же ваш, Анатолий, семинар, который вы три года назад набрали? Никого вроде не выпускали, а куда же семинар делся? Анатолий занятый человек, у него нет времени придти на выборы, где он баллотируется на должность ректора. Но за все время, что он работал, я, может быть, только два раза видел его на заседании кафедры. Офицер преуспел в ином: он держит первое место среди преподавателей по жалобам в министерство. Не знаю, правда, как у него обстоит дело с анонимными доносами. За пять месяцев это уже вторая жалоба. Нет собственных в большой литературе пьес, романов, рассказов, но есть жалобы – творческая жизнь продолжается.
Мы набирали второй семинар драматургии, как некий семинар практики при театре. Но и помним, как после разгромного ученого совета, «уезжал» театр из института, разрушив и разломав все, что только можно.