Перешел реку, наткнулся на какой-то жертвенник, подобный круглому столу. Возле него скамейка, вросшая в земле. В середине лежат фрукты и тарелки с едой. Рой мух, пировавших в тарелке, меня не раздражал. А внизу, сначала мне показалось, что это кладбище. Ничего подобного я, конечно, не видел. Переплетение тропинок, камней, в специальном месте и специально посаженные цветы, подстриженные кустарники, искусственно выращенные, вернее сжатые, как когда-то дамская ножка, деревья. Здесь же маленькие искусственные пруды, водопады, бамбуковые изгороди, льющаяся вода и вода с плавающими по ней кувшинками. За одно я ручаюсь, такой сад нельзя вырастить ни за десять, ни за двадцать лет. Это какое-то редчайшее уже давно насиженное место. А что отель, он появился, наверняка, много позднее. Боже мой, сколько труда и терпения, чтоб подобное чудо сохранить.
За обедом интересно говорили с одним из чиновников министерства Юрием Сергеевичем Пулей и другим, много его старше, тоже каким-то видимо крупным начальником. Все о разных аспектах авторского права. Моя мысль, что ни Китай, ни Россия по-настоящему не сдадут это беззаконие, которое, конечно, можно было бы пресечь. За этим стоит огромная социальная проблема. Зрелища стали дороже хлеба. Ни у того, ни у другого государства нет средств, чтобы заткнуть эту дыру. Взлетевшие в пять-шесть раз по стоимости диски могут привести к социальному потрясению.
Вечером был прощальный банкет. В меню новинка — мясо краба, не очень помногу, но всем досталось. Речи и длинные представления начальства друг другу. Я дал интервью телевидению. При переводе все, конечно, будет нивелировано. Меня поразила девушка, которая задавала вопросы — полное и тотальное незнание китайской классики. Но ведь и американцы не знают собственную классику, и студенты Лита кое-что так и не прочтут из родного.
14 мая, воскресенье. У нас был выбор: или экскурсия в Шаошань, в село на родину Мао Цзэдуна, или куда-то в буддийский монастырь к одной из пяти знаменитых китайских гор. По преданию, на вершинах этих пяти гор живут настоящие сини, герои. Здесь можно пообщаться с их духами. Художники Гусаров и Шевчук, водимые китаянкой Вероникой, выбрали Будду и горы, мы — новую идеологию. Хотелось и того и другого. Совместить это смог только хитрец Витя Ерофеев. Вчера он не остался, как я, как дурак, на пленарное заседание и ездил в Шаошань. Сегодня — отправился с художниками. Но, правда, я еще замечательно гулял по саду. Организм у меня, как заведенный, привык просыпаться в шесть или семь по Москве. Всю дорогу около двух часов я спал в автобусе, лишь изредка просыпаясь, чтобы взглянуть на пейзаж.
Местность горная, холмистая и, как везде на юге, много зелени. В Китае все первично.
Дом Мао напоминает дом Лу Синя, но победнее поменьше. Сейчас это еще и макет крестьянского, полагаю, по степени зажиточности «кулацкого» дома среднего достатка. Кстати, дом этот, семья делила с соседями.
Слово макет произнесено недаром. Под одной крышей семьи, скот, кладовка, сарай для дров, кухня, столовая. В середине строения крошечный открытый дворик. В непогоду можно было не выходить из-под крыши. Практически огонь был только в кухне, был еще маленький огонек в столовой, но вряд ли для обогрева, ну может, чтобы погреть руки. Здесь же — интересная система спанья. Большая широкая кровать с матрасом и просторный полог из темной материи: в зимнее время сохранялось тепло. В летнее, полог, наверное, берег от комаров. Есть ли комары в Китае?
Здесь, в этом домике, в котором, наверное, мало подлинного, — сужу по музеям Ленина в России — «зарождались многие легенды. Их с удовольствием рассказывают экскурсоводы. Перед тем как Мао должен был родиться, его отец видел будто бы во сне дракона желтого, золотого цвета. Что это обозначает? Власть неба и власть императорскую.