Ну, уж я себя запустил, так запустил! Был у Эллы Ивановны зубного врача, парадантоз у меня, оказывается, цветет. Что-то Элла Ивановна мне помазала, перенаправила к даме, которая займется моими деснами, и договорились встретиться аж 3-го июля. Все уходят в отпуска, я не вижу и надежды. И впереди еще огромная верстка моих дневников. Но, правда, слава Богу, осталось лишь несколько работ абитуриентов.
Вечером ездил на метро в Центр драматургии и режиссуры, в театр. Мне все больше и больше нравится общегражданский метод передвижения по Москве. Машину беру только в случаях, когда сразу же надо посетить много мест в одном районе. В Центре играли спектакль, финансирование которого проходило через экспертный совет «Новая сцена». Вот уж действительно не зря потраченные деньги. Какой спектакль, какие актеры! Как зажирели и как цинично ведут себя старые носороги, ничего почти не отдавая молодежи. А настоящее, дающее энергетику и мысли искусство только у нее. Играли «Героические деяния и речения доблестных Пантагрюэля и Панурга». Два актера, одного из которых, Глеба Подгородинского, я уже давно видел и отметил Чацким в Малом театре. Но рядом с ним другой, просто гений, русской сцены — Алексей Дубровский. Большой, в отличии от Алексея, светлый и очень пластичный парень. Что они только на сцене не выделывают, как органично, с какими поразительными нюансами. Я поклялся себе, что добьюсь для них какой-нибудь премии. Режиссировал спектакль совершенно неизвестный мне, видимо, тоже молодой Олег Юмов. И после всего этого мы еще говорим о какой-то выдающейся актерской работе у Нееловой в «Шинели» и выдающейся режиссуре Фокина. Если по-настоящему и надо давать кому-то «Золотые маски», то только подобным ребятам. Перед глазами стоят у меня замечательные руки и улыбка Дубровского. Оба парни бравые, оба хороши!
17 июня, суббота. Что сказать после целого дня чтения лишь нескольких работ абитуриентов? Как должно быть счастлив писатель, нигде не работающий, которому судьба дала на прокорм и ведение свободной деятельности. Эта работа, которая, по словам Моэма, является для писателя лучшим наблюдательным пунктом, еще и изматывает писателя, обескровливает его. А может быть, это зависит от человека, от его отношения к обязательствам, которые он на себя взял. Сколько раз я видел у своих знакомых и друзей, даже своих сослуживцев «быстрое», «небрежное» отношение к делу, так выкраивается время для себя, для работы.
Мысли эти возникли у меня после чтения двух материалов в 6-м номере «Нового мира». Это большая статья Виктора Есипова «Сановник и поэт. К истории конфликта Пушкин с графом М.С. Воронцовым» и «Все тот же спор. Неопубликованное письмо Лидии Чуковской Давиду Самойлову». В первой история вопроса и конфликт, закончившийся высылкой Пушкина из все-таки «культурной» Одессы с ее обществом и оперным театром в глухое Михайловское. Но главное — вечная невозможность занимающихся разными видами деятельности людей понять друг друга, разные масштабы взглядов, неумение заглянуть в заботы другого. Есть от этой статьи, всецело и полностью, что, наверное, и справедливо, стоящей на стороне Пушкина, и некоторый осадок обиды за чиновничество, без которого и жизнь была бы невозможна для «гуманитарных» людей, и деятельность которого (чиновничества) в судьбах отечества по-своему значительна. Справедливы слова Ахматовой, что истории и жизни многих людей упокоились в понятии «век Пушкина», но и труды Потемкина, важны не только в альковной службе, и Воронцов известен не только как «гонитель» Пушкина. Я полагаю, там, за чертой горизонта они, как тени одного времени и близкого масштаба разберутся друг с другом скорее.
Письмо же Л.Чуковской открывает глаза на другого Солженицына, показывает его как иной пример. Сколько, оказывается, к недоброжелательству по отношению к нему примешивалось писательской завести. Человек ощутивший себя гнием, и дотягивающийся до этого звания. Но здесь надо от чего-то отказываться.
Теперь — «улов» за день.
Шкудов Василий, Москва
+ +. Да. Вопрос: допускать или не допускать при чтении решается довольно быстро. Но сразу же пора представить, что делать с абитуриентом дальше, если он станет студентом. Во-первых, у этого хорошо пишущего парня иной, чем у большинства возраст — 22 года и два курса вуза, вызрел… И во-вторых, очень большая концентрация на себе, именно на своем духовном мире. Преимущ. детские картины: мать, детская площадка, детство. Как наваждение — бумага, лист. Характер типа эссеистско-философский, беллетрестический. Вот так и будет писать. Таких ребят уже много.