«Да-да, так вернее: жизнь склоняется, идет под уклон… А тут брезжит еще одно значеие: уклонятся, ускользать. «Теперь я вижу, что всегда боялся жизни», однажды прзнлся Флобер. Свойственно ли это всем писателям? И является ли обязательным условием: то есть, чтобы стать пиателем, нужно в определенном смыле уклоняться от жизни? Или так: человек ровно в той мере писатель, в какой он способен уклоняться от жизни?»
Это невероятно справедливо. Вот почему хорошо быть богатым. Иметь, как у Пруста, родителей фабрикантов, как Толстой владеть Ясной Поляной, располагать, как многие из детей, какими-нибудь сотками в Пределкино, или начинать с драматургической макулатуры.
Вечером досматривал «Парфюмера», все время думая: какие же в этом сочинении есть литературные достоинства? Первую половину этого разрекламированного фильма я видел еще на даче. Отношение сложное, фильм — нечто между умным и коммерческим. Меня, как всегда, захватывает эпоха, технология приготовления духов и пр. Философия же лежит не очень глубоко. Когда много лет назад я читал роман в «Иностранке», он мне не показался шедевром. С.П. говорит, что роман изумительный. Перечитаю, если не забуду.
В мой почтовый ящик Ашот положил вырезку из «Коммерсанта» — интервью американского писателя Джона Ирвинга. Здесь кусочек темы, интересующей меня — художественная и документальная литература сегодня.
«— Вы не раз утверждали, что самое ценное в ваших романах — это то, что является плодом вашего воображения. А ведь очень многие писатели сегодня насыщают свои книги реальными событиями и узнаваемыми персонажами.
— Никто не отрицает, что события собственной биографии — источник вдохновения любого мастера. Но сегодня они из источника превратились в материал и перекочевывают в книги практически непереработанными. Возможно, это явление стало массовым потому, что теперь огромное количество журналистов взялись писать романы, а единственный доступный им вид прозы — это нон-фикшн. Ведь это совсем не просто — взять и выдумать из головы огромное количество персонажей и событий. Кроме того сейчас на книжный рынок выплеснулось огромное количество мемуаров, и средства массовой информации набросились на них с каким-то нездоровым интересом. Дело не в каком-то особом интересе сегодняшних авторов к описаниям реальных событий, дело в том, что сегодняшнее медиа с неестественной силой увлечены деталями жизни частных людей».
2 октября, понедельник. Осуществилась мечта идиота! Сегодня вывел свои книги, стоящие в коридоре на закрытых стеллажах, из заточения. Все лето раздумывал, торговался и, наконец, неделю назад решился: заказал новые стеклянные раздвигающиеся двери. Стоит это, на мой счет, баснословных денег, чуть ли не три тысячи долларов. Рабочие на руках подняли тяжелые стеклянные панели на пятый этаж. Постепенно прихожая преображалась. Что может быть красивее и наряднее книг. Это, кроме того, живые и естественные декорации нашего существования. Но книги, спрятанные в шкафах, книги, которые не на виду, корешки которых не попадают ежеминутно в поле зрения — это неработающие книги. Потом я вообще люблю атмосферу стройки, созидание, возникновение из деталей нового. Получилось замечательно, теперь осталось все расставить по некоторому порядку. Как я в нем разбираюсь. Но это, видимо, довольно обычная черта поведения работающего со словом и мыслью человека. Дальше приведу цитату. Оправданность ее заключается лишь в том, что отыскал я ее сегодня, пока двое пожилых рабочих трудились в квартире. Но какой у них был инструмент!
Собственно, за письменный стол я сел еще утром. Две причины: во-первых, дневник, а во-вторых, я теперь, не в пример прежним годам, больше готовлюсь к семинарам. Дневник всегда дополняется за предыдущий день, вписываются цитаты, уточняются формулировки, а что касается семинара, то у меня перед глазами стоит целая не разобранная коробка с цитатами. Эту цитату, повинуясь какому-то внутреннему голосу, я выписал из Фаулза. «Кротовые норы» я читал по совету Нины Павловны. Сейчас, встретившись с цитатой о книгах, думаю, что хорошо бы кое-что добавить во «Власть слова» или в ту новую книгу, которую обязательно напишу для «Дрофы».
«Всю жизнь я собирают старые книги, и теперь они могли бы составить небольшую библиотеку. Запомнить, где что находится, выше моих сил, хотя каким-то загадочным образом я прекрасно помню обо всем, что у меня где-то имеется. Мне надо бы ввести какую-то разумную систему, чтобы беспрепятственно подходить к нужной полке в нужном случае, вместо того чтобы заниматься частыми и раздражающе бесплодными поисками».