В Москве Валя, как только я приехал, сразу же устроила сеанс политинформации: она внимательный читатель газет, я цитатчик— интерпретатор. Во-первых, замечательная статья в «Труде» об Общественной палате. Путин, в конечном счете, получил то, что хотел со своими тонкими правилами выбора в палату. Демократия во все времена вела к коррупции.
Так вот о чем пишет «Труд». «Официальная церемонии начала работы Общественной палаты РФ, состоявшаяся в минувшее воскресенье в Кремле, совпала по времени с акцией на Пушкинской площади, в которой приняли участие молодые люди в солдатских шинелях, Участники пикета выразили протест против избрания в Общественную палату главы «Альфа-групп» Михаила Фридмана, которого делегировал Союз семей военнослужащих России». Дальше шли «картинки», например плакаты, которые несли пикетчики: «Белобилетник Фридман, в армии тебя не знают!» «В каком полку служил товарищ Фридман?» Фридман попал в палату во втором эшелоне. Его выбирали и утверждали сорок первых членов. Судя по статье в «Труде», Фридман в августе вошел в попечительский совет Союза семей военнослужащих России и внес безвозмездно 100 миллионов рублей. Газета приводит письмо одного из ветеранов военной службы, где тот, обращаясь к главкому, прямо говорит, что, проникая в Общественную палату обходными путями, олигархи преследуют цель установить влияние на власть в своих корыстных интересах. Участники пикета выслали в адрес офиса Альфа-банка посылку с шинелью для господина Фридмана. Меня эта статья заинтересовала не тем, что я и так знаю, например, как иногда богатые люди попадают в Совет Федерации. В Палате, видимо, мест уже не хватает, все, что продавалось, распродано. Но именно два состава — первый, путинский, и второй, в который вошел господин Фридман — забаллотировали при выборах меня.
«Коммерсант» сообщает, что может оказаться закрытым Исследовательский центр по правам человека. Для этого есть основания, как говорят юристы. «В общественный совет центра входят правозащитники Елена Боннэр, Сергей Ковалев, Анатолий Приставкин. Программы центра финансируют международные правозащитные организации». Славно! Все те же лица, так подолгу живущие за границей. Минюст, судя по информации, признал руководство центра нелегитимным. Я-то представляю, как проходят разнообразные выборы в общественных организациях. Одна из дам, руководительница центра, выразила самое главное: «Если возникнут проблемы с нашим статусом, мы не сможем получать средства на реализацию наших проектов».
На этом фоне другое сообщение в «Коммерсанте»: разыскивается «крупнейший российский бизнесмен, президент концерна «Нефтяной» Игорь Линшиц». Как обычно, когда дело касается подобных лиц, все обвинения носят политическую подоплеку, воруют без политики обычно люди со славянскими фамилиями. Но «Коммерсант», даже защищая своих, остается хорошей газетой. «Друг бывшего председателя совета директоров этого концерна, члена политсовета Союза правых сил Немцова и один из спонсоров СПС, господин Линшиц заочно обвиняется в незаконных банковских операциях, а также в легализации средств, добытых преступным путем».
После политзанятия ели на ужин покупные блинчики с мясным фаршем. Я раздумывал, кто бы мог взять бывшего ректора председателем правления какого-нибудь завалящего советика директоров всесильного объединения торговых палаток.
30 января, понедельник. Я все больше и больше вхожу в роль свободного человека. Еще, конечно, веду кое-какие диалоги со своими друзьями и врагами, но постепенно прихожу к выводу, что, значит, Господь предопределил мне иные, более важные, дела и задачи. Как приятно заниматься только собой. Хорошо даже, что в эту Общественную палату меня все же не выбрали. Иметь врагов среди этих респектабельных или даже недоброжелательных людей не так уж плохо. Значит, мне надо заниматься чем-то иным. Однако сердце так саднит от той несправедливости, которая творится вокруг меня. Но разве чего-нибудь докажешь и разве начать доказывать это не унизить себя?
Утром по совету С.П. ходил гулять, был на базаре, где купил яблоки и бананы, потом зашел в сберкассу, положил деньги, которые провалялись у меня в сейфе еще со времен, когда мне дали премию «Хрустальная роза», потом ходил на почту за посылкой, которую прислал Марк Авербух из США. Это трогательные подарки ко дню моего рождения: замечательный, сложный, как космический корабль, штопор для открывания бутылок, специальная какая-то магнитная авторучка, в устройстве которой я еще не разобрался, два металлических яйца — солонка и перечница, мне это очень понравилось. По дороге на почту зашел в магазин, где продается все для рукоделия, — купил два клубка шерсти. Я люблю зимой носить шерстяные носки, видимо, это связано с некоторым дефектом сосудов. Носков за зиму и осень уходит много, они быстро худятся — шерсть нужна, чтобы их штопать. В свое время я это любил делать, особенно под звуки телевидения.