На обратном пути пришлось зайти в Комитет по культуре Москвы. Как я уже писал, Комитет хотел бы обновить состав комиссии, и у меня просили предложения по разделам кино, театра и литературы. Я предложил Масленникова, Варламова, Басинского и Колпакова. У Андрея Парватова, знающего театр, были свои кандидатуры по театру; со своей стороны я предложил Валю Федорову, единственный недостаток которой — то, что она продолжает оставаться чиновницей Минкульта.
15 ноября, среда. Почти весь день дома, занимался романом и статьей о Григоровиче. И то и другое подвигается медленно, а под вечер вместе с Ю.И.Бундиным ездили к Марие Александровне Веденяпиной, руководителю Некоммерческого фонда «Пушкинская библиотека». Фонд, кажется, возник, как финансируемый Соросом. При всей неприязни к Соросу патриотической части интеллигенции не следует забывать, что в самое суровое послеперестроечное время Сорос достаточно много сделал для спасения нашей науки, в том числе и гуманитарной. На его (частично) деньги, похоже, «Пушкинская библиотека» и образовалась. Занималась эта организация формированием, платным и бесплатным, сельских библиотек. Сейчас Фонд участвует еще и в формировании библиотек университетских: готовит каталоги и потом пересылает заказанные книги.
Пока стоял и ожидал Ю.И. возле здания Счетной палаты, с интересом наблюдал за сытыми чиновниками, входящими и выходящими из здания. Это напоминает картины, написанные Гоголем. Уловил моду больших начальников ездить в теплых машинах, без пальто. В этом есть какая-то вызывающая сановность. Выскакивая, как из кареты, чиновник, эдаким аристократом жизни, стучит каблуками, торопясь в теплое здание. Вспомнил про Гоголевское «жужжание». Возле Палаты масса машин, и, как я заметил, любимая марка здесь — «Форд». Получил представление о стороне жизни, которую плохо, или по-старому, себе представляю. Особый служивый класс, никогда не забывающий о себе. А ведь на Степашина и его Палату сейчас чуть ли не последняя надежда.
С Мариной Александровной хорошо переговорили и попили чаю с тортом. Женщина она волевая, к прекрасному и дорогому торту, который мы купили по дороге в «Седьмом континенте» — кулинарная школа Гаргантюа, — она так и не притронулась. Сами принесли — сами по два куска съели. «Седьмой континент» — тоже не мой гастроном, не мой уровень и не мой класс. Это мир достаточно богатых и, главное, не волнующихся за свое будущее людей. Здесь другие продукты, другое качество и другие цены. Мы — лакомимся шпротами и размышляем: купить копченые сосиски или какое-нибудь мясо. Пишу потому, что обзор гастрономических горизонтов поставил меня «на свое место».
16 ноября, четверг. Лег спать с ощущением некого затора в романе. Я многое «заявил», а теперь надо все разрешать, а оно не разрешается. Накануне что-то рисовал по четверной главе, но «затор-то» в пятой. Плохо идет сцена защиты, потому что хотел описать участие старых «препов», но знаю о них не так много. Можно лишь догадываться, сколько здесь было предательств, заявлений в партбюро; как отголосок былого, к тому времени, когда я пришел в институт, запомнился конфликт на кафедре у Миши Синельникова, там тоже были заявления в партбюро и прочее. Сидел над текстом, в голове пролетали варианты, понимал, что вот так сходят с ума. С отчаяния пошел в баню, и, как обычно, по дороге придумал «раздвоение» публики на мертвую и живую и набросал в записной книжке некоторые переходы. Теперь у меня остались разговоры в «невидимой части», появление бронзовых классиков и сам финал. Возвращение памятников по своим местам уже написано, и мне кажется, даже неплохо, есть мысль.