Сергей Есин
27ноября, понедельник. Минкульт — коллегия, совет по журналистике.
Возможно, этот вопрос — самый для меня интересный из всех, рассматриваемых до этого на коллегии министерства. Я сам не могу понять, что заставляет меня думать об этом: социальная справедливость или все-таки генетика моего полукрестъянского происхождения? На коллегию было приглашено много разного и важного народа — от советника президента и директора департамента правительства России до персон поменьше. Последним в списке из трех страниц числился… редактор журнала «Клуб». Я полагаю, вторая часть списка, в основном, присутствовала, в первой — зияли лакуны. Но приятно, что приехал министр сельского хозяйќства Алексей Васильевич Гордеев, которого я знаю по клубу. Докладчиком был определен Андрей Евгеньевич Бусыгин, сравнительно новый заместитель министра, человек, судя по шевелюре, немолодой. Я ожидал некоей демагогической мутоты, но он сделал краткий доклад, убийственный по общим результатам.
Началось всё со статистики. Крестьян сейчас в Федерации — 27 %, причем старше 60 лет их 8,1 млн. И почти столько же — 10,7 млн, — до 19 лет. Всё обмельчало — среднее село сейчас составляет 72 % от того количества жителей, которое проживало в нем совсем недавно. Цифра убийственная: 13 тысяч российских сел без постоянного проживания населения. Если перевести на нормальный язык — брошенные. Далее Бусыгин говорил о том, чего не хватает, а не хватает, собственно говоря, всего, смысл его доклада и состоял в оглашении страшных цифр.
Затем выступил Гордеев. Слушаю я его не впервые. Содержание выступления таково: сто тысяч наших сел не имеют библиотеки; уровень жизни в селе в 2,6 ниже, чем в городе, средств ни на жизнь села, ни на культуру села не выделяется. В советский период была хотя бы попытка уравнять среду культурного обитания города и деревни. Муниципальная реформа создала новые трудности. Но есть социология: сельчане выше ценят нравственные качества, чем горожане, именно в селе сохраняются устои нравственные: востребованность книг в сельских библиотеках на 18 % выше, чем в городе.
Пожалуй, стоит упомянуть выступление Швыдкого, как всегда аргументированное и точное.
Второй вопрос был о поддержке государственных теле и радио каналов — «Культура», спортивного, станции «Орфей». Меня интересовала, в основном, культура. Татьяна Олеговна Паухова, выступала довольно бойко, да и канал, конечно, хорош, но осталось от нее довольно вертлявое ощущение. Внутренне я все время тоже хотел выступить. Главным моим тезисом была бы мысль: для постоянного зрителя канал представляет собой кухню 60-х годов: те же лица, те же интонации, те же пристрастия. Из выступления Дондурея запомнил своеобразную статистику: каждый четвертый наш зритель хочет, чтобы его дети не смотрели телевидение. В неделю у нас идет 64 передачи, связанные с криминалом, это 1000 или 1200 преступлений. Канал «Культура» практически единственный социально ответственный канал (неожиданная удручающая новость) по Москве смотрят лишь 5 %. Два основных канала эксплуатируют низменные стороны жизни, и в этом смысле российское телевидение несравнимо со всеми другими цивилизованными странами. Знаменательная фраза: «Телевизионное сообщество дурачит и всех, и себя», уверяя, что этого хочет публика, но мы все знаем, что не только спрос рождает предложение, но и предложение формирует спрос. На всех каналах качественное кино бывает лишь после 20 часов. Еще мысль: Культура делается и сегодня, и не только людьми с такими именами, как Гергиев, — это призыв заниматься современной тематикой.
28 ноября, вторник. В двенадцать часов дня — президиум Авторского совета РАО. Распределяли ежегодные премии. К привычным соображениям, кто из авторов дает больше денег, а кто достоин премии по-существу, кому надо помочь, кого поддержать, в этом году примешивается еще и довод: кто из авторов помогал обществу сохранить дом на Бронной. Постепенно выясняется, что ничего не изменилось с исчезновения аппарата ЦК, все лишь усугубилось. Ничего невозможно сделать, если нет нужных людей в аппарате Президента, в правительстве, в соответствующих комитетах. Ощущение такое, что все действуют не по государственной логике, а по интересам капитала, кланов и групп.