Ожидаемый семинар с первым курсом не состоялся. За неделю не смогли распечатать разбираемый текст. Видимо, учебные дела у нас в институте стали не основными. Еще весной я написал докладную записку о необходимости покупки мощного ксерокса, который обслуживал бы творческие кафедры. В институте сейчас студентов как минимум вдвое больше, чем раньше, а это значит, что мы с платных студентов собрали большие деньги. Не буду подсчитывать, кому в два или в три раза увеличили зарплаты, но факт — на ксерокс денег пока нет. Больше месяца назад рухнул ксерокс в ректорате и тесты пошли такие, что их невозможно читать. Но и я, и студенты, ожидая чего-то, их все-таки читали. А вот последний текст размножить не смогли.
Я пришел в аудиторию, спросил: кто прочел? Прочесть смогла только треть студентов. Предложил ребятам пойти погулять по литературной Москве. Маршрут был короткий, но для меня очень знакомый: Патриаршьи пруды, дом Булгакова на Садовой. Удивительно, но я помню и турникет, и ход трамвая и даже загорающийся трафарет. Прошлись хорошо, я говорил ребятам, что для литературы настоящему писателю нужно не многое — если, конечно, не считать воображения и владения словом. В четыре часа дня начал семинар с пятикурсниками. Все прошло быстро, четко и конструктивно. Надеюсь, что у Саши Юргеневой диплом будет один из лучших.
В Москве как всегда и как мы привыкли, дорожные пробки. Единственное их достоинство — во время езды со скоростью черепашьего шага слушаю радио. В Минске проходит саммит СНГ, Лукашенко не пустил журналистов «Коммерсанта» и «Московского комсомольца». В знак протеста все русские журналисты покинули Минск. Как бурлят по этому подводу средства массовой информации! Они же сетуют на непонятную для них любовь русского народа к Лукашенко. Ему, дескать, все прощают! В Ницце на Английской набережной на Феррари разбился Сулейман Керимов. Он же депутат Госдумы, он же миллиардер. Людей жалко, олигархов нет. Ни дня без скандала!
29 ноября, среда. В «Литгазете» за традиционной подписью «Литератор» напечатали статью об итогах конкурса «Большая книга». Безжалостный разбор лауреатов — Быков, Кабаков и Шишкин. Об этом уже много писали. Потом мысль, что с появлением «Большой книги» возникла надежда на некоторое единство, но продолжается та же тусовка, которая тщательно следит, чтобы поддерживали только своих. Сопредседателями жюри были Радзинский и Гранин. Между тем, Гранин еще в Ленинграде, только что вернувшись из Москвы, говорил мне, как все было ужасно и (так я понял) какой ужасный был выбор. Тогда же он сказал, что читал мой «Марбург», и это — значительно. В статье мне понравилась еще мысль, что при разросшемся жюри легче пробивать искомый результат. Я столкнулся с этим во время голосования за премию правительства России, когда забаллотировали бесспорную Доронину, и дали премию утлому журналу «Балет».
В «Коммерсанте» вчера прочел следующее: «…в кулуарах ЦДЛ, где проходила первая премиальная церемония, звучали и скептические голоса, премии предрекали скорый закат. Однако «Большая книга» устами руководителя Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаила Сеславинского и председателя Центра поддержки отечественной словесности Владимира Григорьева сказала свое «Не дождетесь!». Дождались! Особенно занятно, когда это говорят о бывшем преподавателе марксизма-ленинизма Сеславинском и безвестном специалисте по словесности Григорьеве. С какими же матерными словами я проговорил про себя все, что об обоих думаю.
Вечером по мобильному телефону позвонил Сережа Небольсин, который был оппонентом на моей защите. Он случайно встретил одного парня-студента, может быть, это даже его студент, который рассказал ему, что он участвовал в так называемом «студенческом жюри Буккера». Вроде бы хотел или проголосовать или выдвинуть «Марбург» для голосования, но потом акценты были смещены. Как же жить дальше! Сегодня звонил в издательство — случай беспрецедентный, моя книга лежит уже год. Людмила Бурякова морочит мне голову, думаю, что выполняет чей-то заказ. Хотели выпустить к сентябрьской выставке, потом к декабрьской «нонфикшен», потом подвергли книгу сталинской цензуре, потом стали меня уговаривать выпускать ее без словника. Меня уже не интересует книга, меня сейчас больше интересует скандал! И после этого я должен что-то хорошее сказать о председателе Центра поддержки чтения, который поддерживает только людей близких ему по либеральной крови.