Тут разговор перешел на Михаила Петровича; заговорили о его замечательной книге «В сражении и любви». За мной должок: я начал ее читать и сразу же наткнулся на цитату «из меня». А я, естественно, позабыл.
Днем написал кислое и уклончивое представление на Диму Лебедева.
6 декабря, среда. Утром уже не в первый раз звонил Э.В. Лимонову. Приглашал его на семинар, раньше он обещал мне поговорить с ребятами. Но Эдуард оказался занят аж до 16 декабря, когда пройдет «Марш несогласных». По своей наивности я не знал, что это такое. Оказывается некий союз, в котором Касьянов и Каспаров. Я сказал Эдуарду, что он плохо монтируется с Касьяновым, и что я всегда выбираю союзников по морально-этическому признаку, по внутренней гармонии. Эдуард ответил мне, что это, дескать, тактический союз. Запахло тем тактическим большевизмом, который я никогда не мог понять. Утром же позвонили с какой-то радиостанции, попросили прокомментировать короткий список Букера. Я сказал, что вообще не считаю ни этот конкурс, ни «Большую книгу» явлениями, отражающими литературный процесс. Так, литературный междусобойчик, связный единством плохо пишущих и всем завидующих людей. В редких случаях Букер отражал качество литературы, но всегда связан с интересами малой группы либеральных даже не писателей, а литераторов. Спросили меня: могу ли я это повторить в эфире? Могу. Можно вам позвонить через пол часа. Но ведь не позвонят!
Позвонили. Мне кажется, что никогда я не был так раскован и никогда так свободно раньше не говорил. Кое-что сказал и о «Большой книге». О тех ожиданиях, которые были у публики, о жажде ориентиров, которая эта акция опять не дала. Про себя я почему-то имел в виду несколько статей в «Литгазете», в том числе и статьи о лауреатах «Большой книги». Так жалко, что «Большая книга» идет под патронажем С.В.Степашина, который, конечно, сам не имеет возможности многое прочесть, но как его дурачит милое окружение по Книжному союзу.
Оказывается, что «Литературную газету» я имел в виду, когда давал интервью радио, не зря. Потому что, слушая меня, у телефона притаился Юра Поляков. Мы с ним, оказывается, спели все в одной тональности. Об этом он рассказал мне на вручении премии «России верные сыны».
Я туда немножко к началу опоздал. Признаюсь: Сережа Каргашев, приглашая меня на церемонию, назвал точное время 18.30, а я, зная вальяжность и необязательность писателей, решил, что раньше семи не начнут. Однако зал оказался полный, в отличие, как мне передавали от «Большой книги», где в зале занято было только половина мест. Ничего не поделаешь, на такие мероприятия ходят или читатели, или тусовка. Тусовка желает продолжать блудить, но читатели блуд не поддерживают. Сесть мне было некуда, сидели даже на ступеньках. Хорошо, что хоть удалось устроиться, прислонившись к стенке. Но место оказалось очень выгодное. С него как на ладони виден президиум. Министр Соколов, Юра Поляков, С.Б. Куняев, вручающий премию Вере Галактионовой. Вот появилась и «первая верная дочь России». Наша берет, и в том числе берет свое Литинститут! Потом вручили премию Леве Аннинскому; тоже были и аплодисменты, и цветы, и его, как всегда, живая и достойная речь, потом под оглушительную овацию вышел Коля Добронравов. Я разглядел сидящую в первом ряду Александру Николаевну Пахмутову. И больше порадовался не за Николая, а за нее, потому что было заметно, как она страдает, когда «недодают» — по отношению к деятелям искусства патриотического крыла (я всегда пользуюсь этим термином); другими-то давно все дали и передали, теперь голову ломают, чтобы предложить еще… — когда — продолжаю мысль — недодают ее очень талантливому и играющему огромную роль и в ее творчестве мужу, спутнику и товарищу. Я представлю их довольно одинокую жизнь, как и у нас с Валей, без детей, и мне так становится больно. Зал встретил Добронравова громом оваций. И здесь мне, вечно чем-то недовольному и строящему искусство по самому высокому ранжиру, пришла мысль, что мы, в отличии от Букеров свою держим марку. Если не всегда попадаем в самый верхний ряд, то уж в народную жизнь, в читательский интерес, попадаем точно, как пчела в медоносный цветок.