Как пишет, как излагает!
Тот же «КоммерсантЪ», рассказывает об уже победившей Ольги Славниковой так: «…литтусовка приняла славниковский роман на ура — настолько желанна была «индульгенция», позволяющая обойтись без Сорокиных-Пелевиных. Шаблоны здесь те же, а вот стилистика — привычной, многословной элитарной прозы. Жаль, что никто не заметил, какой кровью это дается писательнице… Ольга Славникова ни раз сама выступала как критик, прекрасно знает, что нужно сегодняшнему роману, отчаянно пытается все это в свой роман впихнуть. Но кабинетные эксперименты со стилем ей по-прежнему куда роднее, чем вся новомодняя мистика-фантастика».
На следующий день, 8-го декабря, «Труд» поместил интервью с опытнейшей в литературной тусне лауреатом Ольгой Славниковой. Здесь интересны три момента. 1-ый — лотерея или стратегия?Участвуя в конкурсе ты всегда рискуешь попасть на экспертизу к тому, кому твое творчество глубоко чуждо. 2-ой — коммерческий успех и Букер.Опыт британского Буккера показывает…попадание книги в букеровский шорт-лист сразу поднимает ее тираж до ста тысяч. Российская ситуация другая. Чтобы неразвлекательное чтение стало коммерчески выгодным, нужно потрудиться, но наш книжный рынок предпочитает снимать сливки с поверхности. Боюсь, что здесь причина другая: Букер настолько уронил себя в глазах публики своей вечной тусовочной конъюнктурностью, страстью к «своим», стремлением противопоставить русскому роману, что-то эдакое, что публика уже инстинктивно голосует: «нет». А ведь в свое время даже Госпремия или Ленинская премия почти всегда гарантировали раскупаемость. 3-й — чувство участника литературного конкурса.…результаты некоторых конкурсов так разочаровывают, что вообще перестаешь верить в то, что люди (в том числе эксперты и жюри) действительно читают книги. К этому уже добавлю: знаю я этих экспертов! Знаю я это жюри!
10 декабря, воскресенье. Утро начал с просмотра фильма Аллы Суриковой. Я собираюсь его взять на фестиваль, но Алла Ильинична поставила условием, чтобы я его посмотрел предварительно. Когда ехал с дачи домой, то по «Маяку» передали, что наконец-то нашлись часы Киркорова (стоимость этих часов непростой и судьбоносной марки «Брегет» 78 тысяч долларов). В свое время сообщалось, что в похищении этого музейного экспоната участвовала некая молодая цыганка. В нынешнем сообщении «женщина восточной наружности». Имущество, принадлежащее заслуженному артисту России, было найдено в комнатке ее ухажера. Вот она сила любви!
Объявлены лауреаты премии Б.А.Березовского «Триумф»: композитор Софья Губайдулина, Эльдар Рязанов, украинский актер Богдан Ступка, тот самый, который в фильме «Мазепа» неистово сношал в задний проход Петра Первого, выражая, наверное, патриотические чувства и «опуская» всех москалей, и певец Юрий Шевчук. Вполне интернациональная компания. Жюри здесь возглавляет Владимир Познер, художественный координатор Зоя Богуславская. Не начать ли мне коллекционировать председателей жюри: Кабаков, Познер… Ты можешь быть и из другой тусовки, но тогда непременно с антисоветским или, что лучше, антинародным содержанем!
11 декабря, понедельник. В половине десятого был на улице Косыгина, 10, у Романа Михайловича Мурашковского, он хотел со мною посоветоваться по поводу организации в Нью-Йорке русского драматического театра. Я не мог не поехать, потому что Р.М. живет в знаменитом четырехэтажном доме, где раньше на 4-м этаже жил М.С.Горбачев. Это, конечно, специфический вид коммунальной жилплощади. Но самое интересное, как Р.М. эту квартиру получил. Ельцин в этом доме жить отказался — слишком пахнет Горбачевым, ему построили в другом месте. Несколько жильцов, которые жили в доме раньше, так и остались, например, Егор Лигачев. Квартиры распродавала администрация президента, и, кажется ведомство по охране. Стоило это и по тем деньгам столько, что купить могли свои. Какой при доме парк, какой открывается вид, есть спуск к Москва-реке! Подземный ход, идущий к метро и другим подземно-кремлевским проспектам жильцы, на всякий случай заварили.
Занимался разбором бумаг, наконец-то отыскались материалы о Покровском; придумал полку для папок на своем бюро; прочел два письма: от Марка и от Гали Ахметовой. У нее такая печаль и такая тоска, связанная с ее провинциальной жизнью. Она тоже мой читатель — выписала на следующий год «Российский колокол». Марк очень тепло написал о Шерговой, о которой заставил его вспомнить я, просил меня ей позвонить. Звонил. Ее голос по-прежнему молодой, сколько для меня связано с Галиной Михаловной! Она, кстати, устроила у себя вечер, когда я уезжал в лес, в Лапландию. Договорились встретиться. С подобными встречами медлить нельзя. И Марку и Ахметовой отвечу позже, когда выздоровеет заболевшая Екатерина Яковлевна. Она гениально расставляет знаки препинания в моих письмах.