Я прочел текст гимна, предложенный соавторами. Он не лишен положительного и выразительного момента. Местами он, возможно, по общей идее превосходит третий вариант Михалкова, известный нам сейчас. Тем не менее, надо признать два обстоятельства: по стилистике этот третий вариант более распевен, что ли, очевидно здесь сказался песенно-стиховый опыт Михалкова, а потом, как мне показалось, в своей первооснове текст соавторов, если и не был вдохновлен текстом нашего детского писателя, то все же отталкивался именно от него. Боюсь, не понравится мое соображение Е.И.
Вечером был у племянника Валерия — его сыну Сереже исполняется 20 лет! Ура! Однако институт он, кажется, бросает, работает сейчас в каком-то универсаме, чуть ли не администратором. Зато мне очень нравится, и давно, младший сынишка — Алексей. У Есиных, видимо, младшие всегда склонны к искусству. Очень не случайный мальчик. Так захотелось свозить его во Францию, к его двоюродной тетке, моей сестре.
5 февраля, воскресенье. Вчера, как я уже записал в дневнике, был день письма. Сегодня утро началось со звонков. Звонила некая дама из Рязани — Валентина Дмитриевна Мажарова и отчего-то начала меня безумно благодарить. Каждый писатель знает, как, с одной стороны, тяжело, а с другой — и нужно и приятно слушать эти похвалы. Мы ведь все сами знаем себе цену, и поэтому пространство отзыва нас не очень интересует, волнует сам факт, что твое мнение о себе и мнение читателя совпали. Вот и радость, что пустыня молчания вдруг прорывается иголками звонков. В.Д., как ни странно, много говорила о моем «Затмении Марса», а сейчас ищет «Дневники ректора».
Днем, к обеду, поехал к Лене и Андрею Мальгиным. У них новая квартира: после той истории с нашей перепиской в «Дне литературы» ему пришлось квартиру поменять, потому что жить рядом с агрессивной Мариной Приставкиной ему стало не по себе. Я очень хорошо знаю таких людей, внешне образованных, но без внутренних задач и внутренней жизни, которые всё обращают во зло окружающим, в надежде компенсировать собственную нереализованную пустоту.
За столом рассказывали много интересного, в этом отношении Андрей просто кладезь. Во-первых, о том, что начинается какой-то скандал с Пен-клубом по поводу неуплаты им налога на землю, хотя Лужков дал ему помещение за чисто символическую цену. На налоги наросла пеня, и довольно значительная. Возможно, деньги куда-то «исчезли», потому что наши писатели воруют менее искусно и тонко, чем экономисты. Как всегда бывает, Пен-клуб эту ситуацию изобразит как политическую.
Разговаривали и о театре. Сейчас он безумно дорог, и для меня, например, частые культпоходы исключены. Пытаюсь следить за искусством по телевидению. В Большом театре поставили «Золушку» Прокофьева — как бы в новой, бытовой, интерпретации. Кто-то старательно расшатывает медлительные основы классического балета. В новой постановке Золушка подстраивает свое свидание с Принцем, а вместо Феи — некая фигура, похожая на Прокофьева. Обидно, что постоянно разрушаются основополагающие русские романтические мифы. Думаю, следующий этап — это замена лебедей на журавлей или уток и отстрел их вольными охотниками.
Долго говорили о Египте, где Андрей был недавно, с показом фотографий, в том числе и Абу-Симбела. У меня есть несколько генеральных мечтаний, например, храм Каджураху в Индии и Абу-Симбел в Египте, Большой Каньон в Америке и в Австралии. Мне кажется, моя жизнь не кончится, пока я в этих местах не побываю. Но, тем не менее, не тороплюсь туда ехать. А волосок, на котором висит жизнь, все истончается и истончается… Постепенно, как я полагаю, пространство моих интересов будет сужаться, это закономерно и даже полезно. Мне вообще кажется, надо прекратить внешнюю жизнь и сосредоточиться на внутренней.