Под утро, в половине пятого, раздался стук в дверь: горим! Будил один из актеров Полоки, игравший когда-то в культовом фильме «Республика Шкид». Выскочил из номера, действительно и коридор, и лестница в дыму, но скоро понял по специфике запаха, что это не пожар, а сгоревшая пища. Пошел на кухню — в духовке дотлевает чья-то оставленная с вечера еда в сковородке. Выключил электроплиту, открыл окно, лёг спать. В десятом часу, возвращаясь с завтрака, увидел монтера, возящегося возле кухни под пожарным датчиком. «Ночью поступил сигнал о задымлении, вот смотрю, что здесь случилось». Самое интересное, что пожарный сигнал персонал гостиницы обнаружил только утром. Я хорошо помню, что ночью, во время «пожара», когда из комнат все повысыпали, никто из персонала тревогой не обеспокоился и на этаже не появился. Вспомнилась трагедия в недавно сгоревшем Владивостокском банке. Я тоже живу на седьмом этаже.
Самое значительное, что смотрели вчера — фильм Никиты Воронова «Москва-Батум». Очень непростой и крепко сделанный фильм о Булгакове. Считается, еще и об отношении со Сталиным. Но фильм — прежде всего о немыслимом честолюбии Булгакова, о его странном положении среди московской интеллигенции. Всех сажали, а он ходил в американское посольство. Здесь и Елена Сергеевна, и ее сестра, прямо и тесно связанная с ГПУ. Потом, уже дома, мы перемусоливали «физиономию интеллигенции» в этом фильме. Леня углядел еще один факт, тоже не отвергающий любовь: через месяц после смерти Булгакова Елена Сергеевна будто бы была близка с Фадеевым. Ох, этот Фадеев! Здесь у меня сразу возникли мысли еще и о Степановой и Эрдмане. Как прежде по какому-то поводу о Клюеве и Яр-Кравченко при разговоре об издании писем «художника и портретиста эпохи».
Вчера был еще огромный неигровой фильм «Валерий Гаврилин: весело на душе». Я здесь вижу некий новый способ показа музыки, повод на её фоне сказать о Рубцове и русских писателях, а мне в ответ Егор Анашкин: «собрание пейзажей». Но какова наша родина, как величественна и печальна! Какова сама прекрасная и значительная музыка Гаврилина! Однако, при всей мощи, красоте, величественности и энтузиазме, это не поднимает сегодняшнее русское самосознание. Многие ли из слушателей консерваторий видят здесь красоту? Мы по этому поводу долго спорили с Егором, он все-таки и умней, и моложе, и, думаю, во многом прав: есть еще в фильме красота и движение профессии.
Под конец показали фильм Юры Полякова «Парижская любовь Кости Гуманькова». Это тот же, почти самодеятельный, режиссер из Сибири, Константин Одетов, который и снимает по Полякову, и сам играет. Нормальный, не фестивальный и смешной, фильм: советские туристы за рубежом. Как ни странно, по одному параметру совпал с моим «Гувернером».
Вечером долго и интересно разговаривали с Максимом Лаврентьевым. Максим говорил о большой поэзии: поэта определяет масштаб таланта и широта охвата им жизни.
1 марта
1 марта, среда. В конце дня уже распределили все призы. Самое главное, сумел убедить всех в жюри о необходимости отдать специальный приз Рустаму Хамдамову. Днем стало ясно, что, как я и предполагал, лучший фильм фестиваля это «Не хлебом единым» Говорухина. К сожалению, мои надежды на фильм И.Масленникова «Волки и овцы» не оправдались. Очень много статичного, даже Демидова играет не выше своих возможностей. Утром смотрели довольно слабый и какой-то куцый фильм о Луговском, потом довольно большой документальный фильм о Георгии Иванове, где автор почему-то счел необходимым сообщить нам о том, как «два Жоржика» водили к себе на квартиру солдат и матросов, прикрываясь, чтобы «не вышло скандала», дядиной генеральской шинелью, которую демонстративно вешали красной подкладкой наружу. А где знаменитый критик русской литературы, а где сам замечательный поэт? Все это утонуло в мелких подробностях.
Спорили за ужином в «Гаккель-хаусе», это рядом с кинотеатром. Когда-то здесь было общежитие для пэтэушников, сейчас гостиница и ресторан господина Гаккеля, вроде бы одного из спонсоров фестиваля. Г.К. жалуется на его отчаянную прижимистость. Споры вокруг фильма Огородникова с его вторичной стилистикой, вытекающей из работ Германа, вокруг приза за мужскую и женскую роли, вокруг фильма Никиты Воронова и фильма об Аскольдове. Даже спорили о фильме, сделанном по музыке Гаврилина. Но все было достойно и без остервенения.
Все закончилось так поздно, что уже ничего не делал, а сразу лег спать.