Вечером в честь сорокалетия творческой деятельности Владислава Пьявко в центре Павла Слободкина, в моем любимейшем московском зале, состоялся концерт. В.П. пел под аккомпанемент Аркадия Севидова. Сама по себе встреча этих двух выдающихся мастеров знаменательна. Голос, конечно, не тот, что на «молодых» дисках певца, но тонкое наслаждение доставляли фразировка, акценты, наполненность содержания. Мне очень нравится и отвага мастера — любые ноты хватает дерзко и отчаянно. В программе были Чайковский, Рахманинов и Свиридов. Когда слушал романсы Чайковского, особенно на слова Апухтина, отчетливо представлял, кому и по какому случаю романсы были написаны, по крайней мере, какого сорта переживания легли в их основу. Переживания все равны. Как обычно, в концерт Фонда Ирины Архиповой включена инструментальная музыка. Севидов играет очень не сентиментально, более мужественно и отважнее, чем Петров. Меня всегда поражает то, что вся диалектика заключена в одном человеческом сердце. Невероятно сильное впечатление произвели Элегия и скерцо из Трио ля минор. Три замечательные молодые девушки. Мне кажется, музыка Свиридова только начинает восхождение, захват вершин, сердце самой широкой публики.
Во время концерта была опасность, что крышка рояля может обломиться от массы букетов, которые Владислав Пьявко изобретательно укладывал рядочками.
На обратном пути у метро закусил в «Макональдсе» жареной картошкой. На концерт умышленно не поехал на своей машине. В.Е. — ах, уж эти сомнительные Ефимычи — сказал шоферам, чтобы они не возились с моей машиной, ну вот я и ответил ему некоторым неудобством: теперь машину вызываю.
18 марта, суббота. Утром рано ездил в «Метро» за продуктами. Серьезно готовлюсь к дню рождения В.С. У нее с этим связано какое-то суеверие. Занимался хозяйством. К завтрашнему дню у меня уже готов традиционный фаршированный судак, посолил по новому рецепту, с водкой и лимонным соком, целую семгу, которую купил в прошлое воскресенье на рынке в Теплом Стане. Но работы еще целый воз: главное, это разобрать обеденный стол, на котором рукописи, компьютер, черновики и письма. В перерывах читал рукопись Бориса Сумашедова об Арсеньеве, знаменитом ученом-путешественнике. По мотивам книги Арсенбева «Дерсу Узала» в свое время Куросава снял фильм. Рукопись по-своему хороша, пока Боря не ищет новых, как ему кажется, ходов, эффектных постмодернистских положений. Пока все движется традиционно и предельно просто, то неплохо. Именно в таком устаревшем виде рукопись и могла бы увидеть свет. Но, наверное, не выйдет, потому что время, когда подобные рукописи становились книгами, прошло. Вот если бы Арсеньев был трансвеститом или серийным убийцей…
Опять приходится возвращаться к нашему фестивалю. Прочел полосу в «Культуре» о Гатчине. Полоса еще раз подтвердила мои собственные размышления — фестиваль превращается в некую групповую кинотусовку, все дальше уходящую от чистого соревнования. Светлана Хохрякова, ученица Инны Люциановны, в искусстве не одарена и относится ко всему, что там происходит, с хищной прожорливостью обычной тусовщицы. Впрочем, я об этом писал.
Попала мне в руки и «Экспресс-газета». Собственно говоря, я ее впервые читаю. Вот заголовки из нее: «Елену Темникову соблазнил карлик», «Светлана Сурганова облысела от рака», «Бари Алибасов вставил в член кольцо»… В таком же духе описан и кинофестиваль. У фотографий такие подписи: «Ложе любви. Аркадий Инин настоятельно уговаривал Ларису Кудрявцеву испытать прочность гостиничной кровати». Под фотографией Кирилла Лаврова: «Народный артист платит костюмерше Насте по сто евро в день». В качестве аннотации ко всей этой переперченной солянке с фотографиями и текстами: «В кулуарах Гатчинского фестиваля «Литература и кино», который завершился на прошлой неделе, прозвучало много признаний». Оказывается, с некоторых пор Виктор Сухоруков боится выключать свет, когда остается с женщиной наедине, писатель Сергей Есин возбуждается от вида дамских ножек в чулочках, Наталья Гвоздикова пожаловалась, что Евг. Жариков поднимает колбасу с пола и ест. Я сомневаюсь, нужно ли нам приглашать на фестиваль журналистов подобных изданий. С другой стороны, что бы они ни писали, теперь о фестивале хотя бы знают все.
Попутно об истории с женскими чулочками. Шла пресс-конференция, я говорил, что в то время, когда наше телевидение полно самых экстравагантных сцен, нас заставляют видеть то амплитуду, вверх вниз, лопаток героя, то быстро виляющую из стороны в сторону его задницу, или героиню, восседающую на партнере верхом, как амазонка, в фильме Говорухина ничего подобного нет. В нем лишь милая молодая женщина утром, тихо и скромно, надевает на ногу чулок — и в этом «обнажении» больше эротики и страсти, чем во всех телевизионных похабных картинках, вместе взятых.