28 марта, вторник. Семинар, где разбирали рассказ Тумановой «Трёшка», к моему удивлению, прошел интересно и хорошо. На этот раз, по примеру Гали Седых, я назначил двух оппонентов. Оба хорошо подготовились и высказали точные замечания. Меня обжег собственный вывод: интеллектуальное созревание ребят в институте происходит быстрее, нежели художественное. Это опять старая проблема: слишком молодых берем на прозу. Если говорить о самой Тумановой, то как «конструктор» она сделала очень большой шаг вперед, еще колеблется и дрожит стиль, но и здесь за год, Бог даст, все наладится.
Потом разговаривал с девочками из семинара Приставкина. Похвалил рассказы Котовой и Бритвиной и решил обеих обсудить на своем очном семинаре. Всем поставил зачеты. Пришли слухи, что А.И. Приставкин после операции поправляется. Тем не менее, говорят, хочет отказаться от семинара, уже тяжело. В этом случае девочек, наверное, возьму к себе.
Вечером по телевидению показали передачу «Женщины Сталина». Смотрел ее не без брезгливости. Дети и внуки тех, кто перед Сталиным трепетал или лизал его сапоги, сейчас интересуются его личной жизнью. Меня, конечно, тоже удивило, что несколько женщин, с которыми он жил, были очень молоды, даже девочки, но я бы прожил без такой информации. А если покопаться в частной жизни сегодняшних вождей, какие там вскроются тайны? Удивило участие в передаче Ларисы Васильевой, обозначенной как писатель и историк. Ну, написала коммерческую книгу «Кремлевские жены», и уже историк?
29 марта, среда. Теперь уже правило: утром по средам хожу в спортзал. Шел, дышать было тяжело, пока занимался, все нормально, потом, в течение всего дня, опять ощущались какие-то трудности. Объявили: день полного солнечного затмение, — может быть все отсюда?
В институт — сегодня, как обычно по средам, шла защита дипломных работ — ехал вместе с А.М. Турковым, разговаривали о вчерашней сталинской передаче, ощущение сходное, чувство этической замусоренности. Такое же, как после публикации в «Литгазете» о праздновании юбилея Ф.Ф.Кузнецова: всех выступающих и всех приветствовавших его, плохо пишущего мэтра, ревниво перечислили. Телеграммы от президента свидетельствуют лишь о том, что президентский аппарат работает недостаточно квалифицированно. Сегодня же, кстати, Рекемчук подарил мне газету с маленьким интервью Тарасова. А.Е. смущает, как мне кажется, словечко «писатель» под портретом БНТ. Меня же — сама газета совершенно определенной ориентации, которая, слава Богу, меня никогда не баловала.
Защита дипломов проходила долго, но интересно. Две девочки были очень многообещающи: у Т. Левченко, семинар Руслана Киреева, повесть из начала XIX века «Мой просветитель» и М. Мурсалова, семинар Галины Седых, с чистым и подлинным письмом. Все остальное было слабее, хотя иногда и вызывало уважение «замахом». Так, например, И. Ярич написала книгу о… сестрах Бронте! Сложности возникли вокруг плохо написанного диплома К. Кальнина. Он вообще-то своеобразный малый, закончил до этого консерваторию и сейчас часто оперирует фразой «мое творчество». В его сочинениях есть много смешного. Оппонировал ему И. Карабутенко, который опять, кажется, все посмотрел лишь по касательной, но вновь вызвал изумление многословием. Небольшой скандал был вызван А. Антоновым: он развязно говорил о дипломе не самой лучшей, но талантливой студентки Калгановой. Меня всегда раздражает подобная манера, рассчитанная лишь на аплодисменты. О судьбе студента в таком случае не думают. Турков, с его безошибочным чутьем на нравственные ошибки, сразу же Антонова обрезал.
Довольно поздно ел на кухне и смотрел малаховскую передачу «Пусть говорят». Попал, естественно, не с начала. Как мне удалось понять, речь шла о скандалах вокруг свадьбы Алсу и банкира Абрамова. Лед и пламя, иудаизм и мусульманство. Алсу уже поменяла фамилию. Но скандал там затеяли журналисты, которых показали довольно наглыми и нахальными, как зарубежные папарацци. В качестве прелестной гостьи была дщерь Собчака. Главное и самое любопытное по редкостной безвкусице и претензиям — фрагменты свадебной церемонии: угробленные розы, пятиметровый шлейф и гирлянды цветов в знакомом до щелочек в паркете зале «Россия», который тем не менее для простого народа священен, как Кремль, как Большой театр, а тут захвачен ордой чуждых по духу людей — вот что вызывает неприязнь. Не только ощущение неправедно нажитого, но еще и эстетически несовершенного.