13 апреля, четверг. Кроме «разного», во время которого сказали, что шофер у нас болен и на машину рот особенно не разевайте, потому что мне самому не хватает (а мы и не разеваем, мы просто забыли, что третьего шофера выгнали и теперь никогда не найдем). Было также сказано, кроме опять же «разного», сказано, что пока денег на зарплату в марте нет, но полагают, что найдут; кроме этого было в повестке дня также Слово о Рубцове и доклад Ужанкова. Слово произносил Смирнов, естественно, не готовясь. Мне это напомнило, как вместо того, чтобы так же произнести слово о литературе Грозного, Вася Калугин рассказал нам о письмах Курбского. Смирнов говорил ложно значительно, обще и чувствовалось, что полно творчество поэта, возможно, не очень хорошо знает. Что касается рассуждений Ужанкова, то все это был взгляд неофита, обо всем, что он накопал и нарыл мы уже говорили на ученом совете много раз. Самое интересное, это его соображение о создании нового логина для института. С этого-то начинать! Идей новых не было. Все, что было проговорено: попечительский совет, помощь Москвы, все это уже звучало много раз и по тем или иным причинам на том этапе отвергнуто.
14 апреля, пятница. Состоялось первое заседание Общественной палаты. По картинке я увидел, что происходит оно в здании Торговой палаты. Мы столько завели разных представительских учреждений, что для них не хватает места. На этом своем заседании палата занялась кодексом своей собственной этики и расовой нетерпимостью и ксенофобией. По телевизору показали писателя-предпринимателя Липскерова, который прямо призывал устраивать обструкцию писателю Лимонову и «многим другим» деятелям искусства, которые с его точки зрения подвержены ксенофобии. Людей, которые гибнут действительно жалко. Телевидение показало нам маленький цыганский лагерь, где-то в Саратовской, кажется, области, где восемь его обитателей, поставивших палатки на берегу реки, были побиты, а двое от побоев скончались. Обвиняют в этом скинхедов. Я не думаю, что русским свойственна какая-то расовая нетерпимость. Но в данном случае телевидение молчит, что очень многие цыганские семьи, как об этом раньше говорило само же телевидение, распространяют наркотики. Рестораны в основном у депутата Общественной палаты Липскерова, банки и нефть у Вексельберга и Абрамовича, рынки у азербайджанцев; молодежь неразумна, она не понимает, что она борется со следствиями, а не с причинами, не разбираясь в том, что своими действиями часто наносит вред людям невинным. Заткнуть эти дыры государству не удастся никакими запретами Лимонова. А к изменению государственной социальной политики государство не готово. Правда, готов Липскеров. Хорошо бы устроить русское гетто.
Вместо вторника провел семинар. Обсуждали неплохой рассказ Светланы Коноваловой.
У театра «Современник» юбилей, приезжал Путин. Имя Олега Ефремова в телевизионном сюжета произнесено не было.
15 апреля, суббота. Весь день дома, слонялся, читал свою вступительную речь, волновался, разбирался с бумагами, ходил за три троллейбусных остановки в универмаг «Москва», чтобы купить пластмассовые файлы для бумаг, но оказалось, что нынче в этом универмаге нет писче-бумажного отдела. Страна пишет на компьютере, если только пишет, и смотрит телевизор. Вечером принялся читать Сережу Шаргунова «Как меня зовут?» в пятом номере «Нового мира» за прошлый год. Это довольно обычное по содержанию и в известной мере повторяющее его «Ура!» повествование, сделанное на семейно-биографическом материале. Но как это написано! Какой замечательный стиль, какая энергия, возможно, это наиболее многообещающий молодой писатель. Я-то в его будущем уверен!