Но и это еще не все. Вечером в одиннадцатом часу позвонила Оля Шайтанова, жена Игоря Олеговича, ответственного секретаря «Букера». Ее мнение, и как филолога, и как опытного читателя, значит очень много. Настоятельно советует сдать на конкурс, но успею ли я: Ашот, которого я попросил собрать документы, по своем обыкновению, затягивает и может сорвать. Но я помню, как многим мы все Ашоту обязаны.
28 апреля, пятница. Рано утром, чтобы можно было еще проехать по Ленинскому проспекту отвез на улицу Волгина, где в общежитии остановился Вили, сумку с подарками для Барбары: огромный том о Москве, набор «Хеннеси» и блок фильмов связанных с русской классикой. Потом все почти утро занимался дневником и приведением в порядок бумаг. Кое-что разобрал. Еще накануне отдиктовал Е.Я. методические указания на 4 и 5 курс, для учебной программки. Еще раз все это просмотрел и нашел, что вполне нормально. Половина третьего, выехал на машине в институт. По дороге заехал в СП России, встретился с Николаем Добронравовым; обмен: он мне — фотографию в Кремле, когда нам вручал Путин ордена (Пахмутова, Добронравов, я, Евтушенко и, кажется, шофер Евтушенко. Жаль, что я не позвал Толика, который меня подвозил) я ему и Александре Николаевне Пахмутовой — «Ах, заграница, заграница…» и том Дневников.
На работе говорил со Стояновским о программе, о необходимости сокращать в пользу прозы поэтические семинары. Сейчас не время поэзии, она, как в отлив, находится в раковине, а прозаикам легче адаптироватся. Касались также и других проблем. Сегодня же прочел две работы наших абитуриентов. Пока полная и скучная темнота. Это все возникло из нашей сегодняшней телевизионной, радийной, даже школьной культурной жизни. Общество продолжает губить таланты.
Вечером поехал на день рождения Леши Налепина в Культурный фонд. Как интересно: после того, как ушел на другую работу, диапазон моей интеллектуальной жизни внезапно расширился. Никогда прежде не мог предположить, что организм и сознание перестали впускать в меня лишниюю информацию и лишние эмоции. Только немножко так называемого собственного творчества, чтобы еле-еле о хватило для романишка или для дневников, ну, может быть, еще чуть-чуть на английский, как на развлечение, а все остальное — только институтские дела. Так же было построено и мое чтение: лишь функциональное. А вот вчера ночью от бессонницы снял с полки какую-то книжку, это оказалась книжка, давно подаренная мне С.Федякиным, написанная им совместно с Павлом Басинским — учебник по серебряному веку, просто зачитался. С какою легкостью и естественностью ребята обращаются с текстами! Здесь не профессорское скучное видение, которое знает, какую и у какого исследователя, мысль спереть, и какой цитатой из чуждого текста воспользоваться. Все тексты пережиты, любимы, они берутся из памяти, они много ночей подряд снились, а по книге лишь выверяются цитата. Я так порадовался тогда же ночью, что, когда днем встретил возле кафедры Федякина, не утерпел и сказал ему об этом.
Итак, я поехал на день рождения, и не потому что был близок с Алексеем, а еще из чувства благодарности: он написал один из внешних отзывов на мой реферат.
Народа было — полный зал. Как мне показалось, большинство не из-за служебных связей, а подчиняясь дружеским чувствам — генералы, артисты, казаки, депутаты. Много интересного узнал про Алексея Налепина, который, оказывается, учился в одном классе с Никитой Михалковым. Но самое главное, — уяснил себе дело, которым и Налепин, и Михалков занимаются.