Вот что мы сразу, и почти единодушно выбросили, исключив для дальнейшего обсуждения: фильмы «Улыбка Гагарина», «Элем Климов», «Роберт и Алла», «Возвращение Булата». Везде вторичный материал, многословие, везде какая-то чертовщина «ближнего круга». В «Гагарине» три больших включения Иосифа Кобзона, чуть ли не как лучшего друга. Кстати, показали ту самую дверь в Звездном, куда я заходил за месяц до гибели Юры, между 19-м и 22 февраля. Он тогда был мил, точно повторил на магнитофон текст, который до этого сказал Титов, но потом было решено передать его Гагарину. Без капризов и кокетства: надо, так надо. При мне он советовался с женой, ехать ли им на прием в Дом Советской Армии, прислали билеты. Тогда я впервые в своей жизни на входной двери в квартиру Гагарина увидел так называемый дверной глазок.
В «Климове» лучшие куски – это из его собственных картин. Приоритет вторичного, в котором все и плывет. Я, естественно, за всеми высокими словами не мог забыть и того, что из лучших намерений именно Климов, с его решимостью сына выскопоставленного партработника, начал разрушать советский кинематограф.
В «Роберте и Алле» главным глашатаем любви Рождественского и Киреевой стала Галя Долматовская, которая ничего острого и неожиданного не сказала, но зато стало видно, что гражданские стихи Рождественского, хотя и искренние, до лирики Маяковского не дотягивают и остывают на лету времени. Киреева мне нравится, ее величественность и внутренняя сосредоточенность, их любовь с Робертом мне вполне понятны. Я тут же вспомнил, что на этой даче бывал, что именно этот дом описан у меня в «Имитаторе». Здесь я впервые познакомился и с легендарной Джуной, и с легендарной Т. Лиозновой – но в то время я был «нужным человеком», главным редактором Литдрамы на радио. Искренним в фильме мне показался только Лев Рошаль, но он мне всегда нравится. К счастью, стихи Рождественского – и он, и Алла Киреева – выпускники Лита, я также не забыл ее критику; жаль, что ею она уже не занимается; так вот, к счастью, стихи Роберта задержались в песнях на его тексты. А что касается Булата – здесь мы увидели, чуть ли не какое-то насильственное внедрение его в культуру. Привычные, угадываемые лица, поющие школьники, еще не осознающие второго смысла песен. Бардовское пение – не русский народный жанр. О письме сорока двух, которое я-то не забыл, даже и не говорили.
Дали еще несколько дипломов, к сожалению, диплома не получил крошечный фильмик-кинонаблюдение – «Пес» А. Коган. Собака в подземном переходе, держа в зубах ведерочко из-под майонеза, просит милостыню. Хозяин стоит напротив. Не до конца выявлены отношения к происходящему, в первую очередь «хозяина».
Диплом получил фильм «Свет очей» Ю. Лурье. Это не про Россию, а про Сезанна, но героиня Лидия Дилекторская, это расчетливая муза Сезанна, -это двоюродная сестра моей мачехи Татьяны Алексеевны. Надо бы во имя справедливости написать что-нибудь еще и побольше об этих фильмах, но я уже устал.
9 декабря, среда. Утро опять началось с известий из Перми. В больницах скончались еще три человека из числа пострадавших в пожаре. Одновременно губернатор Перми обращается к жителям с просьбой сообщить, когда были закрыты капитальной стеной большие окна, идущие в клубе по фасаду. Здесь тоже интересный вопрос. Вечером оказалось, что все правительство Пермского края подало в отставку, теперь они все «исполняют обязанности». Многое ли от этого меняется? Три местных министра– внутренних дел, у которого в подчинении «пожарники», мелкого и среднего бизнеса и министр, который все это лицензировал, «отстранены от занимаемых должностей». Расследование как раз будет идти по их ведомствам.
Вышла «Литературная газета». Во-первых, Юра Поляков, Леня Колпаков и Гамаюнов получили Госпремию правительства России. Во-вторых, вышла статья Юрия Бундина о моей фотовыставке на втором этаже института. Там портреты, которые я наснимал, пока работал репортером «Кругозора». Делал выставку в назидание студентам – творчество возникает из знания и сочувствия к жизни. В газете также прекрасный рассказ Володи Мирнева «Черная собачка». Героической жизнью теперь живут только собаки, бизнесмены живут жизнью коммерческой.
К часу дня был уже в институте, к двум – приехал Лева и прочел, безжалостно правя мои грамматические ошибки, материал о театре Т. В. Дорониной.
Накануне довольно долго ругался со всеми, потому что в среду мои ребята определили дату просмотра фильмов, у них только три пары, но оказалось, что в этот день и мероприятие у Л. М., и А. Н. Ужанков проводит конференцию для первого курса по древне-русской литературе. У Людмилы Михайловны – к годовщине Московской битвы ВОВ – ребята читают стихи и прозу погибших в войну литинститутцев. На вечер пригласили А. М. Туркова и Ревича. После «показа» я все же зашел в зал и кое-что послушал. Интересно, но обидно, что такая прекрасная идея прошла сквозь пальцы. Спросили бы меня, я бы предложил сделать по этому поводу общеинститутский семинар о литературе в войну. И почитать, и поспорить.
Место себе я все же выбил, но Л. М. обиделась, потому что считалось, что я оттянул публику. Показали три фильма: «Занавес», «Глубину» и «Неигрушки». Мои ребята были в восторге. Для меня же это означало показать им иную реальность.
Собственно, задержался я в институте потому, что надо было отвозить домой А. М. Туркова. Я делаю это с радостью, потому что это еще и разговор. А. М. интересно рассказывал мне о новой книге Д. Быкова об Окуджаве и о книге В. Рыбаса о Сталине.
Уже около одиннадцати лег спать, но проснулся в двенадцать и стал смотреть по «Вестям» огромное выступление Зюганова. Его речь убедительна и точна, он говорил о том, что Россия глубже всего завязла в кризисе, говорил о бесцельно потраченных деньгах на банковскую систему, о коррупции, пронизавшей страну. Его цифры, связанные с промышленностью и армией, резко контрастируют с благостным показом разнообразной техники по телевидению. Последний, почти глобальный взрыв на складах в Ульяновске Зюганов связывает с тем, что министр обороны, похоже, устроил там коммерческое предприятие. Чуть ли не на артиллерийских складах снаряды разряжаются, а дорогой цветной металл идет в продажу. В стране уже не производят ни тракторов, ни бульдозеров, как, впрочем, многого другого.
Зюганов также очень интересно и справедливо говорил о союзе с Белоруссией и Украиной, как жизненно важной стороне выживания России. В том числе говорил и об амбициях Газпрома перевести все отношения с Белоруссией на «рыночные». А по какой цене, спрашивается, мы из Белоруссии получаем моторы, трактора и большегрузные автомобили? Говорил, что ту добавку к пенсии, о которой с такой гордостью вещает правительство, съест повышение цен на коммуналку. Особый разговор был о крестьянстве, именно в село, а также в легкую, пищевую, текстильную и кожевенную промышленность надо было, по мнению Зюганова, вкладывать наши деньги. Особой критике подвергся Кудрин, который «под 2-3 процента загнал за рубеж наши деньги, а вот наши банки выдают их теперь под 22-25 процентов».
Просто блестящее выступление. Поразительно, что его, хотя и ночью, дали. Это свидетельство неустойчивости политической власти. Телевидение всегда улавливает, в какую сторону может качнуть. Кстати, уничижительно Зюганов говорил о «Единой России» и о так называемом «социализме» С. Миронова. Объединение КПРФ и «Справедливой России» невозможно.
10 декабря, четверг. Из-за машины настроение отвратительное. Вот тут и вспомнишь добрым словом Витю. Но твердо решил дать себе отдохнуть – к машине не прикасаюсь. Жадность сгубила фраера: ведь говорили мне – прикрепись к клубу «Ангел». Весь день, сжав зубы, сидел дома и правил дневник, вечером снова пошел – у меня все сериями – в театр Оперетты. Там премьера знаменитого мюзикла «Хелло, Долли», так сказать, классика. В авторах либретто мюзикла, кроме композитора Дж. Германа, числится некий М. Стюарт и знаменитый Т. Уайльдер. Это одна из двух его знаменитых пьес – одна, «Городок», шла в РАМТе у А. Бородина. Естественно, водил меня Саня Колесников. От спектакля я просто в восторге – наконец-то увидел в театре Оперетты что-то современное. Ставил это Сергей Голомазов, который в свое время работал с Вл. Андреевым. Все очень, на мой взгляд, здорово – оформление Владимира Арефьева, танцы Бориса Барановского, и пели неплохо – молодая Елена Ионова, она, кажется, поет еще и у Бертмана в «Геликоне», и два молодых каскадных героя – Владислав Кирюхин и Иван Викулов. После окончания спектакля встретили директора Тартаковского, тот особых наших восторгов не разделил: Барановский хотя и хорошо поставил, но просто взял детали из уже идущего на сцене, а оформление, дескать, тяжелое, его трудно монтировать. Но мне все же показалось, что все это значительно лучше того мюзикла, который я смотрел, как эталон, в Нью-Йорке.