Спектакль, который идет два часа, вынес с трудом. И тут же пожалел, что в свое время недосмотрел, ибо было так же трудно и тягомотно, спектакля по той же пьесе в «Современнике». Спектакль, естественно, с дурной мейерхольдовщиной, от которой несчастный Всеволод Эмильевич, конечно бы, открестился. Все шло в неких, как сейчас на окнах, только огромного размера, развевающихся шторах, которые ползают по пазам. Такие ленточные пластмассовые шторы у меня на кухне. И вся женская часть еще и на пуантах. Ну, это мы уже видели и у Райхельгауза в Театре современной пьесы. По типажам я бы даже принял актеров, и Чацкого, и Лизу, и Софью, которую традиционно ни один театр не разгадывает. А она просто умна, умнее всех и теряет своего единственно возможного в этой среде спутника жизни. Все остальное чудовищно. Среди зрителей много молодых людей, которых, предполагая, что они читать ничего не станут, приводят в театр, чтобы образовывались. Многим из них так теперь и будет на всю жизнь казаться, что именно эту белибирду, когда монологи Фамусова перемежаются громкоголосием песен любимца Лужкова Газманова, русский классик и написал. Сам Любимов в начале спектакля стоял – мы сидели в тринадцатом ряду, почти возле выхода – с электрическим фонариком в руке и вспышками подавал актерам какие-то сигналы. Осветительная аппаратура была, видимо для рифмы, установлена и на сцене. Один раз какой-то смысл мелькнул: фиксировать знаменитые реченья и цитаты, но все и это опять в шторах замылилось. Состоялась бессмысленная казнь великой пьесы русского театрального репертуара.
23 апреля, четверг. Надул я своих ребят: Гришу Назарова, Сашу Рудевича и Васю Попова. Они сегодня объявили о собственном поэтическом вечере, я обещал прийти, но не приду. Когда вчера уезжал с дачи, забыл там телефон, и вот пришлось вернуться. Выехал на машине утром, часов в девять, по дороге заехал в аптеку за энапом от давления и в магазин за молоком. Потом в самом Обнинске заехал в магазин строительных материалов. Купил пленку на теплицу и фарфоровую статуэтку – «Кот и повар». В магазине открыли небольшой отдел антиквариата: бюсты и бюстики Ленина и Сталина, подстаканники, не очень дорогие картины, несколько старых книг, утюги, самовары. Подумал, не отвезти ли мне туда на комиссию кое-чего и из моего барахла? Я не люблю расставаться ни со своими вещами, ни с вещами близких мне людей, но все время думаю, что после моей смерти это все превратится в никому не нужный хлам. И еще одно наблюдение: в этом антикварном отсеке, кроме подсвечников и утюгов, очень много немецких, да и русских металлических касок, пуговиц от мундиров, фляжек – здесь же проходила линия фронта, все это лежало по подвалам и чердакам. Как война, оказывается, еще близко.
Чувствую себя плохо, весенняя, а может быть, и старческая вялость, почти ничего не делаю, но решил написать свой излюбленный обзор прессы.
В среду вышла «Литературная газета». У них опять какой-то юбилей, есть любопытные статьи. Все, естественно, работают в своем ключе. Евгений Александрович Евтушенко просит колонку для Людмилы Улицкой, вспоминает о Диме Быкове и для компании вставляет в свой текст имя Распутина. Саша Ципко пишет о шестидесятниках и попутно говорит о нелюбви к советской власти. Впрочем, в его статье есть интересные мысли, факты, а иногда и признания. Как я понимаю, нынешняя система далеко не для всех является благом. Даже для избранных, которые продолжают свое духовное совершенство и раскрываются как выдающиеся личности. И тем не менее, тем не менее. «Конечно, среднему, не обременённому раздумьями о смысле жизни человеку брежневская система давала куда больше, чем нынешняя. Последнюю даже системой нельзя назвать». Круто, я не обремененный…
Дальше факт поразительный, я пока не берусь его как-то осмыслять. Алексанр Ципко передает свой разговор после возвращения из Польши, где уже гудит «Солидарность», с А. Б. Чаковским, знаменитым главным редактором «Литературной газеты». Событиям в Польше Ципко придает особое значение, возможно, и совершенно справедливо.
«В 1980 году польская «Солидарность» открыла всем срок окончания коммунистического эксперимента, по крайней мере в Восточной Европе. Мы в ИМЭСС АН СССР вместе с Алексеем Елымановым в 1982 году написали в закрытой записке, что, по всем данным, к концу 80-х социализм в странах Восточной Европы умрёт». Но теперь, так плотно уже процитировав статью, я не могу не обозначить и этот разговор ее автора с А. Б. Чаковским. Здесь есть некая сенсация. Сюда большую цитату-монолог.
Просмотром газеты я был немножко расстроен, среди многих имен сегодняшних писателей мне места не нашлось, а потом сообразил, и не могло найтись, здесь же был и некролог М. И. Кодину. Я еще помню, как мне позвонил Леня Колпаков и спросил, можно ли вставить в некролог мысль, что покойный Михаил Иванович был душою премии «Хрустальная роза Виктора Розова»? Жалко Мих. Иван. Наш клуб после его смерти может и постепенно затухнуть. Некролог подписали: «С. М. Миронов, председатель Совета Федерации ФС РФ; Н. И Рыжков, К. Глухих, член Совета Федерации ФС РФ; М. И. Ножкин, народный артист РФ ; С. Н. Есин, зав. кафедрой Литературного института им. А. М. Горького, члены Московского интеллектуально-делового клуба (Клуб Н. И. Рыжкова).
В нескольких номерах «РГ», конечно, много пишут о кризисе. Ощущение, что и журналисты, и власть испугались. Я всегда вспоминаю слова одной из моих знакомых, занимающейся экономическими проблемами. Она всегда, когда возникали колебания, любила говорить, что проблему надо решать циничнее. Вот и теперь, когда через много месяцев и лет циничного подхода наше правительство обнаружило, что может потерять власть, оно как бы оглянулось вокруг и с удивлением увидело то, что до него видели все, кроме него: что этот бедный народ оно загнало, как старую шахтную лошадь. И если бы только это!. Одновременно правительство обнаружило, что оно само в это же время жило припеваючи. И даже не только оно, но и все прихвостни, все сошки большие и малые, которые как-то соприкасались с властью и делением общего дохода. Вдруг в верхах забеспокоились о невероятных бонусах, которые выплачивают, вернее, выдают себе и своим слугам главы корпораций, наполовину государственных, забеспокоились по поводу огромных зарплат, невероятных представительских расходах и прочем. Не отсутствие хлеба вызовет революцию, а экономическая демагогия: «Если у бедных нет хлеба, почему они не едят пирожных?»
Два любопытных материала в номере за вторник. Один доцент МГУ им. Ломоносова рассматривает занятную ситуацию в… Карловых Варах. «Из 5 тысяч домов и 25 тысяч квартир 10 процентов находится в собственности у россиян. Три тысячи человек проживает на курорте, у знаменитых вод постоянно, половина их составляют пожилые люди». Дальше: «Что бросается в глаза? Те же немцы, что приезжают на курорт, в своем большинстве простые работяги, средний класс. Что же касается россиян, то, видимо, большинство – пенсионеры из обеспеченных семей. Чаще всего их дети состоятельные чиновники», – утверждает автор. Дальше идут еще интересные пассажи о наших знаменитых Марциальных водах, о знаменитых водах Камчатки, о Кавказских водах, куда не брезговали ездить представители российского царского дома. Здесь тоже можно задать много вопросов, но автор делает это мельком, сосредотачиваясь на другом. Ой, боюсь, что кризис у нас не только в экономике. «Поступки представителей элиты рассматриваются по другим критериям». Следующий абзац небольшой статейки я, пожалуй, выделю шрифтом:
«Элиту составляют люди, которые ответственны за создание комфортных условий жизни своим согражданам. Взамен элита получает статус, привилегии и те самые зарплаты, которые так азартно обсуждают обыватели. Поэтому критерий оценки представителей элиты – качество жизни. В нашем случае – россиян».