На втором, взрослом, семинаре обсуждали Володю Репмана. Его рассказ по какому-то стечению обстоятельств тоже называется «Кукла». Все близко лежит. Эта кукла мне не нравилась, хотя кое-какие мелочи в рассказе получились. Но идея была выдумана, неорганична, не было ни социологии, ни, по большому счету, характеров. Ребята оказались молодцами, практически сами высказали то, о чем счел бы нужным сказать я. Но я здесь в самом начале опять применил новый прием. Заставил Володю рассказывать эпизод за эпизодом свое собственное сочинение. Попутно шли простые вопросы по тексту, на которые Володя не всегда мог ответить. А где происходит действие, в Москве или в провинции? А какой дом? А какая планировка у квартиры? А как долго знакомы герой и героиня? И все в таком же духе. И тут Володя поплыл… Раскрутить такое начало, определив подход, было делом техники.
В половине седьмого встретился со своими первокурсниками у МХАТа на Тверском и отправил их смотреть «Мастера и Маргариту». Здесь мне хорошо помогла Ксения Фрекауцин. Сам на спектакль не пошел, а сразу же отправился на метро в Астраханский переулок - Володя Костров отмечает свой день рождения дома. Было все прекрасно, я вспомнил, как впервые пришел сюда 25 лет назад. День рождения Володи тогда отмечался в Октябрьском зале Дома Советов, а потом все поехали к ним с Галей домой. Галя все совершенно изумительно приготовила, богатый стол, хорошее мясо, многое из того, что мне нельзя есть. Но я ел. Еще внизу, в подъезде, встретил Володю Крупина, который предупредил: очень вкусное запеченное мясо.
За столом, когда уже вошел, увидел вальяжно сидящего Феликса Феодосьевича Кузнецова. Поздоровавшись с народом, я прошел к своему месту так, чтобы не подавать ему руки. Естественно, это было замечено. Но он, правда, быстро ушел. Володя читал стихи, кто-то из гостей играл на гармошке. Гармошка и балалайка действуют на меня магически - это моя музыка, я пьянею, предки говорят во мне. Потом пришел БНТ, я как раз поднимался от стола и тут ляпнул: садитесь, Борис Николаевич, вы всегда садитесь на мое место.
22 сентября, среда. Сахар после вчерашних излишеств был довольно большой - 6,5, но могло быть и больше. Всего ломало. По «Эху» говорили, что Лужкова телеграммой поздравила Светлана Медведева. Совершенно больной, из носа течет, но все же собрался и к часу поехал в мэрию на Тверской на окончательное заседание по фонду Юрия Долгорукого. Все прошло довольно гладко, как и условились ранее, но вдруг взял слово Альберт Оганян. Он долго говорил о недостатках в книге «Русские в истории Азербайджана». Не так писали об армянах и Карабахе. Потом возник некоторый конфликт, уже давно возбуждаемый Александром Эбаноидзе. Жюри полагает, что премию надо дать некому грузинскому поэту, а Александр Луарсабович настаивает на грузинской поэтессе, которая печаталась у него в журнале. Хорошо, что к этому я был готов, несколько дней назад я дал всю грузинскую серию Олесе Николаевой, она расставила приоритеты от первого до пятого. Эти приоритеты совпали с мнением жюри. Здесь уже не поспоришь.
После заседания жюри заехал в институт, где оставил машину. Перед тем как уехать ходил обедать, и там угольщики, с которыми я постоянно обедаю и дружу, рассказали мне, глупому, из-за чего и как возникла ситуация вокруг Лужкова. Все началось с Химкинского леса. Было два проекта дороги: один вроде бы через земли, которые приобрела Батурина, другой - через этот самый Химкинский лес. Лужков вроде бы убедил Путина вести через лес, но после всех демонстраций Медведев приказал все пересмотреть и затормозить. Лужков не был бы Лужковым, если бы не отреагировал. У него отнимают! Он сделал заявление, смысл которого сводился к тому, что некоторые фантазируют, а некоторые работают. Я сам того заявления не слышал, но говорят, что, не называя имен, он высказался довольно крепко. Вот главная власть и взбеленилась. Но Лужков - держатель 7 миллионов голосов избирателей. Кто бы ни вступил в ближайшее время в схватку за место президента, для претендента огромное значение имеет, за кого будет столичный мэр. К вечеру стало известно, что находящегося сейчас в недельном отпуске Лужкова поздравил с его 74-летием еще и Путин. Выводов у меня нет, я зритель!..
Вечером телевидение рассказало, как президент и председатель правительства наперегонки устраивают выездные заседания. Премьер рассматривал что-то уникальное в смысле медицины в Санкт-Петербурге, а президент в Мытищах, кажется, сокрушался, что не так хорошо у нас с военной промышленностью. Но не это для меня главное. Передали, что суд в Страсбурге признал, что с предпринимателем Анатолием Быковым, который обвинялся в конфликте со своим компаньоном Пашей «Цветомузыкой», с ним поступили несправедливо. Я вспомнил книгу Эдуарда Лимонова, написанную в защиту Быкова. Вот она, интуитивная правота писателя!
23 сентября, четверг. После бурного вчерашнего дня болею, слушаю радио, пью чай, сижу над Словником, из дома не выхожу. По радио идет обсуждение закона о полиции, который, конечно, сам по себе просто имитирует и деятельность и заботу о народе. Медведев делает поправки, идя вслед «пожеланиям трудящихся». Другие «трудящиеся» по радио просто над новым законом издеваются. В связи с этим я вспомнил, как пару дней назад ехал в метро и сел рядом с молодым парнем-милиционером, который разгадывал кроссворд. Он был одет в кожаную осеннюю форму, вроде бы красиво. Но приглядевшись, я понял, что это дурная и искусственная подделка. И опять в памяти возник образ «стража порядка» где-нибудь за границей. Какие стройные, одетые в добротную суконную форму, ходят полицейские по Дублину! С какой опаской, восхищением и уважением смотрят на них прохожие, а ведь называются они даже не полицейскими - «гарда»! Наверное, попасть в ту самую «гарду» нелегко, возможно, по конкурсу. А у нас в Москве 40% процентов милиционеров - иногородние. А сколько мы видим на дорогах толстых, с хищными лицами гаишников! Таких рож и пузатых фигур я не видел среди ни одной полиции в мире! Сегодня Медведев вроде указал, что базовый оклад для лейтенанта милиции должен быть не менее 30 тысяч. Это для молодого парня, которому нужна квартира, нужно сходить с девушкой раз в неделю на дискотеку и покупать себе еду и штатскую одежду. Сможет ли лейтенант купить себе из этих денег машину, хотя бы одной из тех марок, на которых сейчас ездит всякая шпана? Я уже не говорю о молодой шпане высоковорующих родителей. Вон опять во время ночных гонок богатый мальчик врезался в толпу - четырех человек уже нет на свете. А мальчику, наверное, отсрочат наказание на время учебы в институте. Учиться чему-нибудь и как-нибудь, надо полагать, он теперь будет долго.
Вчера или даже позавчера бывший президент США Бил Клинтон сделал любопытное заявление. Клинтон полагает, что препятствием в урегулировании ближневосточной проблемы - речь, естественно, идет о Государстве Израиль - является присутствие на Святой Земле большого количества выходцев из России. Именно они, в первую очередь, этому урегулированию сопротивляются, они несговорчивы и агрессивны. Насколько можно понять Билла, только репатрианты и не желают допустить выделения земли для арабов. Клинтон ссылается на высказывание нашего хорошо знакомого Щаранского, который в свое время, если мне не изменяет память, был обменен на кого-то из наших разведчиков. Щаранский вроде бы сказал следующее - цитирую исключительно на слух по радио «Эхо Москвы». Я, дескать, приехал из самой большой страны в мире чуть ли не в самую маленькую, и теперь не хочу, чтоб эта страна стала еще меньше.
Как ни странно, отголосок этой же мысли я почти одновременно нашел у Станислава Куняева. Во вторник, в семинарский день, Станислав Юрьевич подарил мне сентябрьский номер «Нашего современника», в котором был отрывок его огромной книги о Холокосте. Она симптоматически называется «Жрецы и жертвы Холокоста». Если я правильно понял, то смысл этого сочинения в том, что очень часто всеми акциями против еврейского населения руководили или инициировали их люди именно с еврейской кровью. Но в данном случае я не об этом.