Ужинали возле здания Хлебной биржи, и опять сытно и довольно долго. Но вино и ресторан были похуже, чем накануне, хотя посуды и размаха больше.
3 октября, воскресенье. И опять я остался жив после нерасчетливого гостевого ужина. Вставать пришлось рано, но проснулся еще раньше назначенного для себя времени и сразу схватился за принесенные вчера из Центра книги. Во-первых, конечно, порадовался, что Ирэна Ивановна в одном из номеров журнала перевела два отрывка из повести Вали, которую в свое время печатал «Новый мир». Как бы она, бедняжка, была этому рада. В ближайшее время съезжу на кладбище и ей об этом расскажу. Напечатала Ирэна Ивановна и мой маленький рассказ из «Литературки» - «Новые кроссовки». Здесь же номер с рассказами студентов, которые очень давно отбирал для журнала я сам. Есть материал и моего выпускника Андрея Коротеева. Обидно, что все это слишком поздно до Москвы доходит, а ведь могло уже давно кого-то порадовать. И.И. Сокологорская говорит, что с кем-то эти журналы в Москву посылала… Памятуя, что и авторефераты из Челябинска тоже до меня не дошли, я верю в некоторую фатальность моей корреспонденции в институте.
После журнала Ирины Ивановны взялся уже за совместную книгу, естественно, первым делом за собственный очерк. Два эпизода отсутствуют. Нет большого куска, связанного с военной и космической цензурой, и вырезан мой личный эпизод с Гагариным. Это, конечно, очерк обескровило, лишило уникальности и почти превратило в дежурное сочинение. Отчего-то я даже не очень расстроился. Теперь на вполне законных основаниях я могу напечатать полностью этот очерк в России. Но почему французы столь щепетильны? В совместной книге и - цензура! Потом, уже после завтрака С.И. Чупринин рассказал, что именно со стороны французов была активно проявлена политическая редактура. Вроде бы даже один из материалов слетел с формулировкой «русофобия». По словам С.И., французов волновали не ужасы ГУЛАГа и КГБ, а негативное отношение к сегодняшней действительности, шевеление ФСБ. Аргументом могло стать предисловие нашего министра культуры.
Обратный полет - двухчасовое сидение в скучной Варшаве, хождение по магазину беспошлинной торговли. О грандиозности аэропорта во Франции я уже писал. Купил для подарков четыре упаковки сыра камамбер. Из аэропорта довольно быстро доехал до дома.
4 октября, понедельник. Владимир Ресин, ставший исполняющим обязанности мэра, предложил перенести памятник Петру Первому. Меня восхитила эта инициатива ближайшего помощника и, наверное, доверенного лица. Это уже высокий, почти государственный градус предательства. Ах, как не хочется этому исполняющему обязанности уходить вслед за своим патроном! Я-то хорошо помню, что именно Ресин отвечал за строительство в Москве.
По радио все время разговоры о политической судьбе Лужкова. Довольно быстро определилось, что баллотироваться на пост президента он не станет. Но в своем скором интервью, которое Лужков дал Альбац, бывший мэр сказал, что он будет создавать общественное движение. По этому поводу на «Эхо» долго и смачно комментировали взгляды Лужкова как демократа.
Ездил на работу, там все относительно спокойно, давали зарплату, в том числе выдали значительную премию за мои летние труды. Взял свертки - для меня и Ю.И. - с одеждой, присланной из Питера. Позвонил Ю.И., он пообещал сегодня же приехать и забрать свою долю. В связи с этим сразу же принялся что-то готовить. За полтора часа сварганил уху, две рыбьи больших головы у меня лежали в холодильнике, и нажарил сковородку котлет из индейки. В качестве резерва у меня была еще коробочка сыра, купленного в аэропорту. Еще две таких коробки я подарил Н.В. и Е.Я.
Ю.И. пробыл что-то около часа, обсудили все последние события.
5 октября, вторник.Пока утром готовил завтрак и брился, слушал радио. Лужков по-прежнему основная тема. Конечно, в окружении чиновничьих взяток, милицейского произвола, пожаров и прочего. Ресин уволил префекта Митволя.
Вечером в новостях сказали, что у Лужкова новая работа - теперь он декан на факультете в каком-то международном институте, которым руководит бывший до Лужкова мэром Москвы Гавриил Попов. Мэр на телевизионной картинке выглядит бодрым и уверенным. На голове - кожаная кепка.
Как обычно по вторникам, провел два семинара. Сначала разбирали небольшие рассказы актера Михаила Тяжева. Это очень профессиональная работа, хоть сейчас ставь на защиту. Есть вещи просто виртуозные. Моя задача теперь - помочь определиться с общим направлением.
Разбирали также первый вариант замечательного романа Саши Осинкиной. На сей счет семинар разделился. Здесь много снов, мистических исканий. В романе действуют две очень занятные сестры-школьницы, которые занимаются магией. Старые предания и родовые заклятия. И главное, все это не девичьи досужие, из литературы, придумки, а писательская внутренняя продукция.
На следующий раз определили Сему Травникова, но, кажется, втихаря он прозу, как когда-то Керамов, писать перестал, будем обсуждать его стихи.
6 октября, среда. Еще вчера почти в шесть часов вечера позвонили из Обнинска, с фирмы, где я заказал три окна для дачи, - надо быть завтра в девять часов, приедет мастер. Пришлось встать в половине пятого утра, правда, минут тридцать что-то доковыривал в Дневнике о своих парижских впечатлениях и посмотрел несколько страниц монографии о Чайковском, но выехал около шести. Пульс московского трафика сейчас таков, что быстро проехать можно только рано утром и поздно ночью.
Доехал за два часа, уже вполне рассвело. Было интересно наблюдать в пути, как постепенно открывалось небо. Всегда в подобных случаях невольно думаю: а увижу ли такой же восход еще, не последнее ли это мое раннее утро? Впрочем, ехал с трудом, глаза почти слипались.
На даче в девятом часу оказалось солнечно, но морозно, ботва на кабачках уже пожухла, но петрушка, морковка, сельдерей и последний зеленый лук на грядках еще мужественно держат оборону. Бочка воды возле теплицы замерзла.
Сразу как приехал, в своей маленькой комнате возле террасы включил электрокамин и тотчас заснул. Спал до десяти, а в одиннадцатом часу позвонил по телефону мастер. Я объяснил ему, как проехать, и минут через двадцать он появился. Это был опять сравнительно молодой парень. Крепкий, скорее светлый, с простым русским лицом и очень умелыми руками. Зовут Ваня, местный, обнинский, окончил институт, инженер-физик и технолог. Узкая специальность - обслуживание атомных станций. Парень оказался очень открытый и общительный, и я взялся ему помогать, чтобы его послушать. Не женат, пока раздумывает, потому что нет жилья. Сразу сказал, что насколько помнит и со слов отца, при советской власти было лучше. Пожаловался на медицину, заболеть страшно. Опять связал это с рождением ребенка - как только рождался у молодых ребенок, на производстве почти сразу давали квартиру. Об ипотеке даже не говорили, и так нам было ясно, что это кабала и при ипотеке за квартиру придется заплатить в два раза дороже. После окончания вуза по прямой специальности не работал ни единого дня. То мастером на заводе, то где-нибудь на мелкой фирме.
С моими окнами возился до четырех, попутно я поил его чаем с сушками, сделал он все по-провинциальному тщательно. Расстались хорошо, но в связи с нашими разговорами вспомнил вчерашнюю передачу по радио. То была, так сказать, дуэль на тему истории: Илюхин и Сатаров. Говорили о перевороте 1993 года, о штурме Белого дома и прочем. Мысль Илюхина несложна: Ельцину страна досталась не после Гражданской войны, с работающей промышленностью. Илюхин также весьма убедительно доказывал, что в стране произошла не демократическая революция, а государственный переворот. Ельцин к этому времени Верховным Советом был отстранен от должности. Вторая мысль Илюхина была тоже до боли знакомой. Перестройка готовилась не для того, чтобы дать столь часто упоминаемую свободу , а чтобы поделить и приватизировать госсобственность. Опять ассоциация по смежности. Новые владельцы Норильского комбината город содержать не хотят. Вспомнил Сашу Ханжина.