Все утро потратил на то, что резал и квасил капусту. Очень активно в этом мне помогал Саша. Во второй половине дня поехал по дальнему маршруту - гараж на Пресне, институт и Союз писателей на Никитской. Здесь на правлении был поставлен вопрос об увеличении первичного взноса для поступающих в союз. Мне понравилась мысль, что Союз писателей это не клуб пенсионеров. Первоначальный взнос за членство в корпорации - 10 000 рублей.
По телевизору показали Медведева в Сколково вместе с Арнольдом Шварценеггером. Мне кажется, что для главы огромного государства это мельтешение перед артистом-силачом еще более мелковато. Наши цари ни перед кем не заискивали. Реально ощутимо начало выборной кампании президента. Мне не кажется, что Медведев удачно повторяет все предвыборные шаги Путина. Путин делает это органичнее. Как все и предполагали, сдача власти не пройдет безболезненно. На экранах уже появилась и жена Медведева Светлана.
Последнее время, когда езжу по Москве, невольно много думаю о Лужкове. Все-таки как много он для Москвы сделал! Мне теперь и силуэт нового Сити, возвышающийся над городом, нравится. Для того чтобы построить новую кольцевую дорогу, филиал Большого театра, возвести стеклянную крышу над торговыми рядами возле Красной площади - для всего этого надо было взять на себя ответственность, иметь волю. Сегодня культура дружно принялась его ругать.
12 октября, вторник. Утром пришлось влезать в костюм, потому что еще накануне в институте на своем столе я нашел пригласительный билет на прием по случаю двадцатилетнего юбилея «Российской газеты». Праздновать будут в Доме приемов на Ленинских горах. Я там, в этом таинственном святилище, никогда не был, но квартал напротив «Мосфильма» на берегу Москвы-реки привлекал меня своей пустынной загадочностью еще со времен Хрущева, когда здесь был построен правительственный птичник - много отдельных вилл и общая парадная кормушка. Что за стенами? Но все случившееся дальше очень похоже на меня. Когда после всех семинаров я подъехал к назначенному дому 42, то обнаружил полную, безо всякой таинственности, пустоту. Закрытые ворота и листья на асфальте - я перепутал дни. Прием был назначен, оказалось, не на 12 октября, а на 12 ноября. Сколько уже раз я так с налету попадался!
Три часа «детского» семинара прошли как по маслу. В конце ребята мне даже похлопали. В семинар я постепенно вдвигаю идею более целостного охвата действительности. Все пишут картинки и зарисовки, причем научились делать это достаточно ловко. От ребят исходит энергия и желание что-то узнать. Иногда их суждения так точны и оригинальны, что просто развожу руками. Я объяснил, что лучше свои мысли все же формулировать письменно. Ребята выступают с цитатами, все время заглядывая в конспекты. Мне бы теперь освоить их имена и фамилии, но делаю я это все с трудом. Набоков недаром на своем семинаре в Америке просил студентов сидеть на раз и навсегда занятых ими местах. Почти у каждого на столе стоит компьютер.
На «взрослом» семинаре было меньше, чем обычно, народа. Я это предполагал. Повесть Юрского довольно большая, я всегда спрашиваю детали прочитанного. Еще раз выяснил, что целиком повесть прочли только несколько человек, поэтому говорить было почти бесполезно. К сожалению, вновь подтвердилось и то, что наши студенты почти не читают современной русской литературы. В крайнем случае, они что-то просматривают модное. При опросе только Антон Яковлев назвал современного автора, которого прочел, но это была «Метель» В. Сорокина. Круг чтения наших студентов - это зарубежная литература. Когда я, перебрав множество имен и заглавий, назвал «Марбург» - роман мастера, который, казалось бы, должны были прочесть, выяснилось, что его прочли только два или три человека. В этом было какое-то даже эгоистическое бесстыдство.
Уже уезжая с работы, встретился с Русланом Киреевым. В этом году он - председатель Букеровского жюри. Рассказал, что прочел около сотни романов, что за бортом «короткого списка» осталось много громких имен и что у него есть ощущение значительности того, что пишут отдельные авторы. А наши студенты ничего не читают! Что касается «Букера», то в этом году решение жюри может оказаться очень любопытным - при удивительной честности Руслана другого быть и не может!
13 октября, среда. Молодой человек 18 лет, сын предпринимателя из Чечни, студент МГИМО, на дорогом джипе заехал ночью в Александровский сад, развернулся возле Вечного огня и уехал. Догнали только на Цветном бульваре. Показывал девушкам Москву. По этому поводу «Эхо» устроило голосование среди слушателей.
Утром ездил по большому маршруту: сначала отвозил диск с «Марбургом» Максиму Замшеву, вроде бы обещали в Баку напечатать, потом отправился в институт забирать рукопись Дневника и Словника. В институте заходил к З.М. Кочетковой насчет академической справки для дочери Лени Колпакова - доучиваться у нас она не хочет, а пойдет в институт, где сейчас собирается преподавать Лужков. На заочке говорил с Сашей Великодным и вроде придумал ему тему для диссертации. Экзамены у него все сданы, и если возьмется за тему, то напишет довольно быстро. И ему все знакомо, и мне.
Вечером звонил Олег Ильющенко, студент самого первого моего набора. Бог ты мой, моему бывшему студенту уже 44 года! Сколько же тогда мне? Писателем он, конечно, не стал, но женился на шведке и теперь живет человеческой жизнью в Стокгольме. Его жена недавно защитила докторскую - не такую, как у нас, облегченную - диссертацию, теперь хотел бы тоже поступить в докторантуру и Олег. Нужна моя устная рекомендация. Пока он учит шведский, английский, последние полтора года сидит на пособии по ребенку. У них с женой сын, вот он его и нянчит. У шведов это возможно. Сразу все всколыхнулось. Это тот семинар, где были Виталик Амутных и Саша Чернобровкин.
14 октября, четверг. Очередной пожар в Москве в административном здании, на первом этаже которого началось возгорание, приведшее к жертвам, пропускаю. Пожар в районе Таганки, на Марксистской улице. Из легкой почти болтовни ведущих на «Эхо Москвы» выясняется, что вчерашний юный чеченец, заехавший на джипе в Александровский сад возле Кремля, обучается в МГИМО платно и практически отчислен, потому что не посещает занятий, у него «хвосты». Как всегда за последнее время, в эфире снова возникла так греющая душу радиостанции тема: надо ли в Москве строить мечети? Потом с этим вопросом обратились к радиослушателям. Очень хорошо ответил некий парень из Казани, позиционирующий себя как мусульманин, что, в принципе, инородцы - термин этот он, правда, не употреблял - должны вести себя скромнее. Прошелся и по платкам женщин в Москве, и по бородам мужчин, приезжающих с Кавказа. А помолиться, при необходимости, можно и дома. Тоже из этой передачи: а чего вы так о мечетях заботитесь, о верующих? Вот, дескать, в Грозном мысль о том, что для русских надо бы выстроить еще одну церковь, не возникает.
Другая тема привлекла мое внимание. Какой-то конфликт возник у «знаменитого» правозащитника Кучерены с ГАИ. Комментировавший по «Эхо Москвы» это происшествие А.А. Пикуленко сразу пробурчал: какой же это, дескать, правозащитник, с талоном на запрет досмотра его автомобиля! Сразу же еще отметил, что при всей нелюбви народа к ГАИ все Интернет-сообщество встало на защиту гаишника, а не Кучерены.
Весь день до пяти был дома. Добил до конца Словник к Дневнику, в котором оказались пробелы, что-то делал по хозяйству, а потом прочел несколько рассказов Саши Осинкиной. Она куда-то их сдает для печати, и у нее попросили рекомендацию мастера. Как и любой заряженный провинциал, Саша обладает редкой настойчивостью. Во вторник дала рассказы, уже в среду позвонила: прочли ли? Вот сегодня и прочел. Все, конечно, в рассказах не так весело и ясно, как в весенний день, но Саша бесконечно социально и художественно богата. Может быть, уже ее существование оправдывает мои пятилетние мучения с этим курсом. В рассказах все не могу сказать, что мрачно, а как-то тупиково, но написано мастерски. Мне уже так никогда не писать. Теперь буду волноваться за ее будущее, лишь бы она была подальше от своих героев из нашего бытового подполья.