20 октября, среда. Опять сидел и правил Дневник уже по отработанному Марком тексту. Он и не представляет, как мне в этом помог. Решил каждый день делать по одному месяцу. Если о дневниках, которые меня волнуют, то есть и еще одно известие. Сегодня звонил Ю.И. Бундин, он поговорил с Ленинкой, там готовы принять мои неизданные дневники и черновики на хранение. Но есть и еще новость. Пришло письмо от Владимира Дмитриева из Госфильмофонда, он опять интересуется, когда выйдет следующий выпуск моих записок.
Сегодня в обстановке немыслимой торжественности объявили, что три основных наших оператора сотовой связи снизят чуть ли не вдвое плату за предоставление роуминга по России и в странах бывшего Союза. Ощущение, что наше руководство чуть ли не силой заставило сделать это акул сотового бизнеса. Но средства массовой информации тем и хороши, что неумны, болтливы и несогласованны. Тут же выяснилось, что по сравнению со всем миром наша сотовая связь стоит в 3-6 раз дороже. Есть и еще мотив для такой удивительной доброты наших сотовых олигархов. Я уже давно заметил, что из-за границы никто по нашему роумингу звонить не желает. Все предпочитают покупать в чужой стране карту или искать каких-нибудь иных операторов. С.П., как я помню, в Москву на работу звонил через Эстонию - так было намного дешевле. Такого непорядка и утечки доходов либеральная тройка сотовых тузов терпеть не могла!
Перед сном еще посижу с отредактированным Дневником.
21 октября, четверг. На конференцию, посвященную Горшкову, которую я же в свое время и придумал, не поехал - ею практически никто не занимается и уже давно ничего, кроме лепета студентов на ней и не слышно. Но все же написал несколько страниц в «Валину книгу». Может быть, действительно, получится. Каждый строит мавзолей исходя из средств, которыми располагает, и материала, которым владеет. В глубине сознания я тоже вижу пирамиду, которую, может быть, еще никто не строил в честь своей жены. Валя бы меня за это высказывание осудила.
Еще утром, вспомнив старое, наварил большую кастрюлю борща. А если есть борщ, то надо звать гостей. Попытался позвать Машу из МХАТа и мою Ксению, но Ксюша лежит больная. Может быть, приедет Ю.И. Исключительно на борщ, да и то лишь на двадцать минут. Позвонил Максиму Лаврентьеву, тот обещал привезти новый номер «Литературной учебы» с моей статьей.
Сегодня, как ранее и обещал Платонов, в Московской Думе должно было состояться избрание мэра. Радио уже с утра по этому поводу проявляло полную готовность. Пока, после работы над текстом, я ходил на рынок и в мастерскую за очками, оно, избрание, и состоялось. Все быстро, быстро, быстрее даже, чем ожидалось. Предполагалось, что инаугурация с участием президента состоится в 18 часов, но она уже состоялась в 16. И мэр, и президент на два голоса говорили, что надо сохранить социальные стандарт и достижения. Как я понимаю, свою задачу Собянин - новый мэр - видит в том, чтобы сохранить исторический облик Москвы, сберечь ее парки, решить вопросы жилищно-хозяйственного комплекса и, главное, наладить транспорт, дороги. Эта транспортная проблема в Москве стала чуть ли не основной, ибо правители видят ее из окон своих автомобилей и на нее им жалуются их дети, внуки, жены, любовницы и любовники.
Собянин обещал резко не менять управленцев, но все же пригрозил «ротацией кадров».
Кстати, все они не промах. Когда последний раз я был в институте, почти вымершем в отсутствие ректора, удравшего куда-то на духовную разборку, мне рассказали - каждый рассказывает, что видит, слышит и что прочел в желтой прессе - будто у Собянина, которому 52 года, у дочки квартира в Москве в 200 кв. метров и жена по фамилии Рубинчик. Истинное состояние вскрывается лишь тогда, когда человека со скандалом или без скандала выгоняют, также как и другие подробности.
Итак, инаугурация состоялась. Нелюбимый мною Шендерович на просьбу прокомментировать избрание мэра сказал, что это не избрание - прислали наместника. Также сказал, что у Лужкова, в силу того, что его все-таки раньше именно избирали , был остаток легитимности, по крайней мере москвичи чувствовали, что это их мэр. Сказал также о барственном хамстве Лужкова в последние десять лет и об исчезновении в его поведении остатков демократизма.
Поговорили на радио также о том, что Европейский суд в Страсбурге признал неправомочной позицию московских властей, когда они много лет подряд запрещали гей-парады. Это уже чисто фраза Шендеровича, он вспомнил в связи с этим и о нацменьшинствах. Для него, конечно, все нацменьшинства сводятся лишь к одному, но все же: «Когда в государстве плохо меньшинству, то не так хорошо и всему обществу». А потом перешли к цепи назначений, которые последуют после освобождения Собяниным своего места в правительстве. Впрочем, здесь ничего неожиданного не было. Еще сегодня утром «Российская газета» оповестила, что освободившееся место главы аппарата правительства РФ займет секретарь президиума Генерального совета партии «Единая Россия», вице-спикер Госдумы Вячеслав Володин. По поводу этого назначенца Шендерович сострил, что на нем пробы ставить негде. Я бы сказал по-другому - чего-с изволите…
Впереди еще новости по ТВ, увидим.
22 октября, пятница. Вчера вечером был у меня Максим Лаврентьев - привозил новый номер «Литучебы» с моей небольшой статьей. Еще утром, как писал, наварил целую большую кастрюлю борща, кормить было чем. Звал через Максима еще и Сережку Арутюнова, но у того нездоров ребенок - с работы скорее домой. Максим был без Алисы, которая сейчас в Липках. На этот раз, наверное, четвертый, если не пятый, она поехала туда уже как прозаик. К сожалению, ее повесть, за которую она в прошлый раз да еще под псевдонимом получила премию «Дебюта», я не читал. Но кажется, она днями выходит, мне это чрезвычайно интересно. Алиса девочка совершенно не простая.
Говорили с Максимом весь вечер, было интересно. В том числе и о его новых поэмах-притчах. В его поэзии, тесно связанной с русской национальной традицией, мне все интересно. Практически это единственный современный поэт, который меня трогает. Возможно, потому, что я прозаик, а его стихи, как правило, всегда сюжетны. От его стихов остается не только поэтический шум, но и некий смысловой остаток. Я его всегда запоминаю. В связи с этим домашним прослушиванием я подумал: как мало нынче поэтов, которые приносят в этот мир еще и запоминающиеся поэтические формулы. Пушкин весь состоял из них - осень у него «унылая пора, очей очарованье». У него все значительно - «вот бегает дворовый мальчик…» Как ловко мы оперируем теперь его формулами.
После ухода Максима сразу стал читать журнал. Начал, естественно, с той части, где продолжается дискуссия о жизни нашего института. Мы, конечно, от нее отмахиваемся, дескать, караван идет, но кое-что в ней полно необходимых значений. Свою статью об институте ни цитировать, ни целиком, как бывало раньше, приводить не стану. Но из набора разных высказываний приведу кое-что из Сережи Самсонова, новой нашей звезды. Он учился у меня, и последнее время я на него обижался, дескать, забыл и прочее. Наверное, напрасно.
«Я пришел в Литературный институт в конце прошлого века и тысячелетия, и первое, что мне сказали на пороге: «Чувак, занятие литературой - проигранная жизнь». Никто тебя не прочитает и не вспомнит, и от твоего пребывания на этой земле останется лишь черточка в граните между датами рождения и смерти. Не будет ни Ривьеры, ни брызг шампанского, ни хаты в центре города, ни дачи в его окрестностях. Ну, может быть, только семья. Есин так сказал, в то время правивший самодержавно. Я полагаю, что сейчас он новым своим студентам говорит на первом семинаре дословно то же самое. И просто одни «моют уши компотом» - другие же запоминают накрепко. «Группа товарищей», учившихся в период с 1998-го по 2003-й, запомнила. Это был хороший урок метафизического мужества, зачета по которому не сдают ни в одном из вузов и начатки которого мне были преподаны на семинарах Есина и специальных курсах Болычева. Все решают конкретные люди, а не формы обучения и планы Минобразования».