4 марта, четверг. Опять день выпал из работы. Утром сначала поехал за глюкометром - прибором, который мне прописала врач, потом в институт, а оттуда - открывать выставку в музее экслибриса. Магазин, где продается этот прибор, почти возле дома Лёвы Скворцова. Без него я бы и не нашел. К прибору полагаются еще полоски-тесты. В общем, все обошлось мне почти в пять тысяч рублей. Но жалко не денег, а времени, наверное - это я проверю, - подобные приборы продаются во всех аптеках, но врач на специальном бланке наметил для меня именно этот магазин. Пока мне проверяли прибор и отсчитывали сдачу, я умудрился как-то ловко спросить, сколько получает врач за подобную «наводку» покупателя. Женщина, выдававшая «товар», немножко помялась и сказала: получают «наводчики» не с общей суммы, а с каждого аппарата - 100 рублей.
В институте быстро продиктовал рецензию на пьесу выпускника Вишневской Сергея Леденева - читал ее все утро, - посмотрел отчет кафедры за месяц и полетел к книголюбам. На этот раз открывали совершенно уникальную выставку - из собрания австрийского коллекционера Генриха Шеффера. Коллекцию накануне привез сам Шеффер и, как мне рассказали, со своими пятью деревянными кофрами проходил через таможню чуть ли не два часа. Повесили все за ночь. Здесь не только более сотни прекрасных экслибрисов, но еще и как бы история изобразительного искусства за последние полтораста лет. Совершенно иной стиль и иные решения, нежели у нас. Это какая-то своеобразная рифма к выставке Пикассо в музее Пушкина. Попаду ли? Народа там, в очереди, стоит тьма. Но был и еще один увлекательный момент. Австриец-то устроил выставку за свой счет, а это и деньги и всякие хлопоты. Я подумал, конечно, о наших меценатах, особенно в связи с тем телевизионным разговором, завязавшимся на Первом канале вчера ночью. Звездою здесь был экс-министр спорта Фетисов, рассказывавший, как он, специалист, не мог справиться со спортом, который весь огородился федерациями, где в руководстве давно уже сидят несменяемые люди. Видел председателя Федерации фигуристов некоего Писеева - каменный человек.
Все выступавшие после меня на открытии говорили об экслибрисе, о значении любой такой выставки для профессионалов. Тут мне потребовалось еще сказать, в самом конце, когда мы уже наградили Шеффера медалью Ивана Федорова, что, так радуясь новой выставке экслибриса, мы не должны забывать, что экслибрис лишь книжный знак, за которым стоит книга. А с книгой у нас в стране все не так-то и просто.
В «толстушке» «РГ» целая колонка под выразительным названием «Побойтесь бога» - десять недельных эпизодов ареста высокопоставленных взяточников. Под заголовком, кстати, стоит: «только факты». С садизмом брошенного государством гражданина перечисляю только названия должностей, на которых воруют: замминистра финансов Московской области, начальник административно-хозяйственной службы ОАО «502-й завод по ремонту военно-технического имущества», глава муниципального образования Ейского района Краснодарского края, два зама главы администрации города Анапы, мэр забайкальского города Нерчинска и глава Читинского района Забайкалья, глава Вольской администрации (взятку получал прямо в церкви), глава Озернинского района Московской области, министр природных ресурсов Пермского края, замначальника отдела выездных проверок МИФНС России по Московской области, мэр Смоленска. Все что-то вымогали, просили, и все были задержаны.
5 марта, пятница. Проснулся в ужасном настроении; на улице серо; все же отправился сначала в аптеку за «оксисом», а потом заглянул в сберкассу, где стояла толпа народа. С одной стороны, предлагают всем пользоваться банковскими карточками и платить через Интернет, а с другой, по крайней мере, Сбербанк, в котором царствует многоумный Греф, в нашем районе закрывает всем привычное отделение и создает немыслимые очереди в отделении на Ленинском проспекте. В результате часть зарплаты, которую я собирался внести в банк, теперь долго еще будет валяться у меня в секретере.
Полдня не мог взять себя в руки. Единственное, что мне удалось сделать, это научиться брать у самого себя кровь на сахар. Утром, как ни странно, было хорошее соотношение - 5,3, такое же сохранилось и перед обедом.
Вечером приходил Ашот, приносил мне какие-то бумаги. Среди прочего он рассказал, что был у врача и видел, что кушетка в кабинете у того вся завалена подарками - подношениями пациентов. Собственно такое положение везде - клиент в России на каждый праздник что-то несет своему патрону. В этом смысле мартовский женский праздник - только повод вручить женщинам-начальницам легальную дань за будущие или прошлые услуги.
6 марта, суббота. Чтобы не нервничать весь день, потому что самочувствие было неважное, начал читать работу к семинару. На этот раз не мучался и не искал, чем бы в перерыве от чтения заняться. Просто запоем и с радостью прочел рассказы моей Саши Осинкиной. Здесь так все сбито, так плотно и так просторно для домысливания! Но это ее мир, сгущенный в потемках существования, и как у любого стоящего писателя, только отчасти похожий на мир подлинный. Здесь и «сестры и брат», стиснутые на пространстве одной квартиры, с ненавистью от тесноты друг к другу и каждый со своим тяжелым духовным мирком, и некая девица из богатой и привилегированной семьи, стремящаяся вырваться из «золотой клетки», здесь же и «офисный планктон» со своими крошечными задачами урвать . Мир, может быть, и не вполне существующий, но доказанный писателем.
7 марта, воскресенье. Ну, наконец-то утром нашел надолго потерянную в эфире радиостанцию «Эхо Москвы»! Кто-то был у меня в гостях и шевельнул регулятор. С неделю на своем несовершенном радиоприемнике я не мог обнаружить нужную волну, хотя искал вроде бы очень внимательно. Пытался сжиться с «Маяком» и «Вестями» - не получилось: крикливо, часто угодливо. Слушал «Книжное казино» с Майей Пешковой и Аллой Демидовой. Алла, оказывается, переписывается с Томом Батлером. И вот кто-то, то ли Майя, то ли Алла, сообщает - это, дескать, первый или один из первых случаев прижизненной публикации писем! Как будто год назад не вышла моя переписка с Марком! Кстати, и прием использован тот же: письма и собственные дневники. Ну, к этому я уже привык. Как всегда у Майи, в первую очередь - вопросы о Бродском.
Потом часа три писал некую статью о своей кафедре, которую мои начальники приказали мне сделать для какого-то буклета. По обыкновению, я делал это серьезно и по-настоящему. Когда в перерыве в следующий раз включил радио, то там Ксения Ларина беседовала с Юрой Поляковым. Он был интересен и умен. Но Юра такой человек: ни при каких обстоятельствах не забывает себя. Среди прочего он прекрасно сформулировал две мысли. Первая, что в литературе сейчас засилье филологов, которые, дескать, всего начитались и, не обладая особым талантом, принялись писать. А вторая мысль связана с театром и кино: здесь сейчас, по мнению Полякова, царствуют внуки бывших лауреатов Сталинских премий. Тут же кто-то вспомнил про Федю Бондарчука. Приди сейчас снова к нам Шукшин, он мог бы и не пробиться. В соображениях вполне обеспеченного Юры здесь чувствовалось и много личного. Видимо, хочется в академические левые театры и очень хочется в большое кино.
8 марта, понедельник. В постели, борясь с бессонницей, взял лежавший рядом старый, за прошлый год, томик «Литературной учебы» и наткнулся на большой материал - интервью с главным редактором еженедельника «Литературная Россия» Вячеславом Огрызко. Как-то при предыдущем чтении номера я эту статью пропустил, потому что с Вячеславом находился в плохих отношениях. Но вот удивительно: сразу же попалось мое имя. Уже в самом конце обстоятельного и толкового интервью - с Вячеславом общается Максим Лаврентьев, он это интервью и сделал - Огрызко говорит:
«Еще одна проблема с наличием неприкасаемых фигур в нашей литературе. Вспоминаю, как лет десять назад Олег Павлов принес нам критическую статью о Сергее Есине, которую отказались печатать и правые и левые издания. Хорошо это или плохо? Это плохо для всех: и для литературы, и для Есина. У него, кстати, есть много замечательных качеств, которым можно только позавидовать, но были ведь и творческие неудачи. Почему о них нужно молчать? Зачем возвращаться к советскому времени, когда литгенералов можно было только хвалить; зачем провоцировать у людей озлобленность?»