Но что власть?.. На то она и власть, чтобы не быть бедной. Дальше в газете идет длинный и утомительный список больших зарплат. В основном, чиновники кремлевской администрации зарабатывают не меньше президента и премьер-министра, но часто даже и больше. И ведь, похоже, зарабатывают, а не воруют, сообща окормляя и окучивая народ. Начинают смущать только очень уж крупные суммы, которые, конечно, возникают не из воздуха, а из управления собственными предприятиями, и тогда возникает мысль: а остается ли время, чтобы следить за ходом порученных им государственных дел? Итак, «лидером по доходам среди кремлевских чиновников стал советник президента Леонид Рейман, чей доход за 2009 год составил 93 миллиона рублей». Как бы я хотел на себе обнаружить его умные советы! «Лидером по доходам среди членов правительства стал глава минприроды Юрий Трутнев, получив в 2009 году 155 миллионов рублей». Но и у него, бедного, доходы понизились, ибо в позапрошлом году его природные «доходы составили 369 миллионов».
Утром сначала провел семинар по драматургии, а потом свой, где обсуждали Аллу Юрьеву. На Аллу, естественно, нападали, хотя рассказ она написала почти хороший.
14 апреля, среда. С каким же удовольствием я читаю свои Дневники за 2004 год. Сейчас они готовятся к печати, и я перечитываю их вслед за изумительным корректором. Какая была насыщенная и полная жизнь! Мне кажется, что Дневник я сегодня пишу и менее насыщенно, и более обще. Возможно, что охват жизни сократился, а возможно, что это Валя давала мне определенную и мощную подпитку. Но впрочем, впрочем… а вдруг через несколько лет и эти дневники покажутся мне такими же полными и интересными? Но каким-то образом я тогда находил время, чтобы и Дневником заниматься много и всерьез. Теперь часто что-то дописываю на следующий день, а иногда и через день, а этого делать нельзя. Уже знаю, что следующее событие «забивает» в сознании предыдущее, на следующий день теряется острота и сознание исключительности дня, потому что уже пришел день следующий.
С каждым годом мне требуется, чтобы по-настоящему работать, спать все больше и больше, и утром, чтобы привести себя в порядок, потратить больше времени, - вот и не остается ничего на подлинную работу. Так и сегодня, хотя с вечера нагородил на утро планы, толком ничего сделать не удалось. А ведь хотел и рукопись вычитать, и с Дневником поработать. Единственное, что удалось, это опять немножко почитать книжку Бердникова, которая все время меня поражает удивительными своими пассажами из так любимого мною XVIII века. Ах, ах, как жестоко и опасно люди жили! То Петр Первый прикажет повесить свою бывшую любовницу, то его дщерь Елизавета, поклявшаяся, что в ее царствование не состоится ни одной казни, прикажет вырезать язык и отхлестать нагую плетками свою соперницу по красоте. Не зарься, дескать, на моих мужиков. Ах, эти устоявшиеся репутации! То матушка-императрица спит с юным корнетом Никитой Бекетовым, то в свои 44 года покровительствует 26-летнему Ивану Шувалову.
Но недолго я блаженствовал с книгой, надо было идти сначала на почту - переводить ежемесячные пять тысяч рублей Витьку, который, живя с семьей в своей деревне, недоедает. Заодно отправил две последние книжки В. Харченко в Краснодар своему бывшему ученику Юре Пастушенко. Я не успеваю рассказывать истории о своих учениках. Еще в самом начале своего ректорства я приметил на госэкзаменах уже немолодого заочника, блестяще отвечавшего на билет по литературе, и тут же предложил ему идти в аспирантуру. Много пропускаю, в том числе и как устроил его на стажировку в Америку. Парню повезло, что попал в руки к замечательному научному руководителю - Наталье Васильевне Корниенко. Она очень заинтересованный и энергичный исследователь творчества Андрея Платонова. Собственно, на ее плечах и в ее очень авторитетных руках находится все международное платоноведение. Вот вчера вечером он после большого перерыва позвонил и сразу же переслал мне свой адрес. Когда говорили по телефону, то я высказал одно соображение о его бывшем научном руководителе. Как же Андрею Платонову хоть и после смерти повезло, что у него появился такой могучий исследователь! Такой школы нет ни у Мандельштама, ни у Пастернака, ни у Горького. Вот что может сделать один заинтересованный человек в науке!
После почты сразу же поехал в «Художественную литературу» на Новую Басманную. Отвез сокращенный, журнальный, вариант романа. Можно было через кого-нибудь передать рукопись, но меня вело любопытство. В этом легендарном издательстве в советское и постсоветское время я никогда не бывал, но много читал и слышал устных рассказов о положении дел, о стиле и работе этого самого авторитетного из всех издательств бывшего Союза. Кое-какие слухи доходили и о нынешнем положении дел на Новой Басманной. Естественно, издательство давно развалилось, остались какие-то ошметки на руинах бывшей книжной империи. Это видно было и по дополнительной вывеске у входа. Рядом со знаменитым книжным брендом уже, видимо, в самое недавнее время появилась и другая вывеска - Госрадиофонд. Помню, помню серию скандалов, связанных с продажей знаменитых записей Всесоюзного радио!
Внутри все это когда-то роскошное старинное здание перепланировано и поделено на клетушки. Бдительный охранник, потребовавший у меня назвать фамилию, имя и перезвонивший для проверки в редакцию «Роман-газеты», куда я, собственно, и шел, рассказал мне, что совсем недавно здесь был украден портфель с деньгами. Я резонно поинтересовался: да у кого же в издательстве денег целый портфель? Охранник меланхолично ответил, что здесь, кроме издательств, других фирм тьма. Мельком, направляясь к лифту по очень извилистому маршруту куда-то вглубь здания, я все-таки разглядел великолепную парадную лестницу. Но экскурсию в эту часть особняка я для себя наметил уже после того, как сделаю свои дела.
Встретила меня Ирина Николаевна Платонова, заместитель главного редактора, то есть Юры Козлова. Передать рукопись - секундное дело, и минутное дело - подписать договор. Размер вознаграждения в этом издательстве, когда-то славившемся и своими непомерными тиражами и непомерными гонорарами, мне хорошо известен - 19 тысяч рублей. И за прошлый роман мне платили столько же. Ах, писатель, ах, искусник, ах, маг и волшебник! Но если бы мы «за» и «для» денег писали! Мы ведь все и работаем на своих работах только затем, чтобы писать и печататься!
Ирина Николаевна женщина, видимо, очень неглупая, наблюдательная и самостоятельная. И оба мы, кажется, настроены на одну волну. Мнениями обменялись. Сначала я расспросил об интересовавшей меня истории, как В.Н. Ганичев, возглавлявший когда-то «Роман-газету», попытался в пылу Перестройки бренд, как красавицу из терема, умыкнуть. Тогда он, помнится, в недрах Союза писателей создал другую «Роман-газету», с приставкой «ХХI век». Пришлось редакции судиться с ближайшим другом православной церкви. В общем, обкашляли заслуженного человека: и писатель небольшой, и издатель невидный, а вот ведь как удачно прожил целую жизнь! От гонорара перешли к тиражу, который каждое полугодие падает - подписчики, а это все интеллигенция, беднеют. Я поинтересовался: не помогает ли государство? Но здесь, полагаю, наступил на больную мозоль. Впрочем, я и не ожидал, что государство в лице Комитета по печати способно всерьез и по-настоящему помочь. Вспомнил главного распорядителя кредитов на литературу господина Григорьева. И тут же присутствующие при нашем разговоре в этой маленькой тесной комнатке другие женщины рассказали мне, кому государство помогает. С какой-то удивительной горечью и негодованием они рассказали мне, что недавно сами слышали, будто бы президент дал грант писателю Аркадию Арканову. Писателю! - возмущались они, продолжая все мерить аршином великой классики русской литературы! А я опять вспомнил привычные лица раздавателей благ. Конечно, наш молодой президент вовсе не Сталин, который при всем при том довольно неплохо разбирался в литературе, но ведь, значит, ему кто-то это посоветовал! Ну что, начнем нашего президента считать за человека мало эстетически развитого? Он ведь у нас юрист! Не слишком ли много развелось у нас повсюду юристов? Вспомнил «сына юриста»… Тьфу!