На обратном пути, во-первых, более внимательно осмотрел лестницу. Она роскошна, но упирается в двери на первом же лестничном марше - за дверями, видимо, раньше находилась дирекция. Я представил себе классиков, которые степенно поднимались в просторные директорские кабинеты, где с ними говорили о сроках, о смыслах, о договорах, где поили их густым и наваристым чаем.
Перед этой самой лестницей огромным штабелем лежали, словно золотые слитки, одинаковые пачки с книгами. Я не поленился и прочел на пачке издательскую бирку: «Тимур Зульфикаров. Собрание сочинений».
А во-вторых (меня уже с детства научили: если есть «во-первых», то обязательно должно быть «во-вторых»), зашел я в книжный магазин, расположенный на нижнем этаже. В середине первого зальчика стоял стол, за которым совсем по-домашнему что-то ели из пластмассовых коробочек немолодые продавщицы. Я стал медленно рассматривать полки с «дефицитом» моего времени. Обнаружил, например, зеленые тома «Литературных памятников», полного Достоевского. Тут же разместилась и полка со словарями и справочной литературой, среди которых нагло, золотом отсвечивал «Большой биографический словарь». Ну вот, Есин, сейчас ты получишь еще одну пощечину! Посмотрел на цену - 850 рублей, и загадал: если моя фамилии в словаре есть, то покупаю. Открыл. Сразу наткнулся на портрет Вити Ерофеева, нашего телевизионного классика, самого известного русского писателя за рубежом. Сам собой в памяти всплыл чей-то рассказ, как Витя все время мелькал на последней книжной выставке в Париже. Но все-таки, хоть это и совсем небольшая правда, но есть и она на земле. В следующем столбце очень скромненький, я бы даже сказал, аскетический текст:
«Есин Сер. Ник. (р. 1935). Рус. писатель. Осн. произв.: ром. «Имитатор» (1985), «Сам себе хозяин» (1985), «Константин Петрович» (1987), «Временщик и временитель» (1987), «Соглядатай, или Бег в обратную сторону» (1989); пов. «Живем только два раза» (1969), «При свете маленького прожектора» (1976); пьесы».
Вечером уехал на машине на дачу. Вот здесь эти все мои обиды и выстукиваю на компьютере. А время уже «завтрашнее» - 00.15.
Прислал письмишко Виталий Амутных, мой старый ученичок.
15 апреля, четверг. И вечером в Обнинске, и утром довольно долго сидел и правил Дневник, потом часа два копался на участке, белил яблони и сажал петрушку с морковкой. В Москву уехал в шесть часов пополудни. Но еще раньше Ашот прислал эсэмэску о некой статье в «Литературной России» об институте. Он так и сказал, что статья направлена против ректора, но пощипали, дескать, и вас, С.Н.
Когда около восьми я вернулся домой, то статья «Институт лишних людей» находилась уже в почтовом ящике. Начиналась она, кстати, с цитирования статьи Дмитрия Быков в «Огоньке». Прочитав публикацию в «ЛР», сразу и в первую очередь подумал о ректоре - он к подобному не привык, а по мне-то били с самого начала. Как же он с этим теперь будет жить? И сразу же решил, что утром поеду в институт и хотя бы предупрежу, чтобы ни в коем случае по этому поводу не выступал и не вступал в полемику. Я вспомнил такое же облыжное и такое же подлое, там же напечатанное и также анонимное письмо некоего «выпускника ВЛК». Но тогда я все же ответил, в «Литгазете».
«Литературная Россия» имеет привычку выделять в первый раз встретившееся в статье имя шрифтом. Идя только вслед за этими укрупнениями, я встретил имена: Дмитрия Быкова, Юрия Апенченко, Софьи Луганской, Бориса Тарасова, Евгения Рейна, Бродского, Инны Вишневской, Олеси Николаевой, Владимира Фирсова, Михаила Лобанова, Галины Седых, Инны Ростовцевой, Сергея Арутюнова, Руслана Киреева, Андрея Василевского, Владимира Гусева, Максима Замшева, Ивана Голубничего, Владимира Бояринова, Владимира Силкина, Жанны Голенко.
Что я нашел наиболее любопытным?
«Что же касается самих семинаров, то и тут не все так благостно, как хотелось бы ректору Борису Тарасову , превратившему Литинститут в собственный пьедестал. Доска преподавательских и студенческих публикаций в коридоре института поделена между бывшим и нынешним ректором. Они как будто соревнуются в тщеславии. Это довольно забавно».
В этом есть определенная доля истины. Став ректором, БНТ сразу же начал поднимать свой авторитет, выставляя на стенде не только крупные публикации, но и всякую мелочь. У нас вообще было не принято оформлять стенд, на котором раньше помещались только публикации в текущей прессе статей преподавателей и студентов, книги. Особенно это, конечно, касается разнообразных переизданий. Собственно, БНТ и ввел, начиная с себя, эту моду. Я бы никогда на подобное дурновкусие не ответил, если бы не то напряжение, которое возникло между нами в начале 2006 года, когда БНТ устранился при нападках на меня и Л.М. в анонимном письме. Я увидел там еще и попытку выдавить меня из института - так вот попробуйте выдавить активно и в науке и в творчестве работающего преподавателя.
Статья «Игната Литовцева» переполнена натяжками и откровенным враньем, хотя кое-что здесь есть и справедливого. Но пока вернемся к продолжению прерванной чуть выше цитаты.
«Впрочем, другие с ними конкурировать не в состоянии. Студенты не только не могут, но чаще всего и не стремятся публиковаться. Если честно, многие за все пять лет так ничего и не пишут, а диплом варганят из вступительной работы, добавляя откровенную, выковырянную из ноздри, халтуру. Все знают, что дипломную работу им обязательно зачтут». Вот тут правда намешана с полуправдой. Это касается других. Если под «другими» подразумеваются преподаватели творческого вуза, то что же поделаешь, коли многие из них годами ничего не пишут - им просто нечего выставить. А вот если о студентах, то они действительно знают, что если их допустили до защиты, то, как правило, зачтут. Но ведь сколько раз не допускали, сколько раз защита была перенесена на год или даже два, пока студент не сделает все так, как положено! Я здесь пропустил некий пассаж, связанный с Соней Луганской, закончившей магистратуру и ушедшей с дипломом, где стояли практически одни пятерки. Не я их ставил. А что касается магистерской диссертации, так как часть ее была о моем собственном творчестве, я, естественно, ей помогал. Но ведь цитаты искал и очерк писал ей о театре разве Пушкин?
«Вернемся все-таки к семинарам. Большинство мастеров - люди не просто пожилого, но очень преклонного возраста. Обучать студентов им физически тяжело, а зачастую уже и неохота. Но места свои они держат крепко и не покидают до самого конца. Кажется, что в увольнение их отправляет сама Смерть. Что же касается ректора или зав. кафедрой литмастерства Сергея Есина, то оба они связаны с мастерами личными отношениями и ставят эти отношения выше здравого смысла и пользы для вуза». Это не ко мне. Кроме С.П., блестящего педагога, которого любят студенты, я личными отношениями не связан почти ни с кем. А вот тех, самых полезных с точки зрения автора статьи, середнячков-преподавателей И. Ростовцеву и С.Арутюнова брал в институт, действительно, я, и я же позволил самостоятельно вести семинар Галине Седых - до меня она делала это рядом с признанными мастерами.