Парень совсем не пьет, к пьянству относится плохо. Полагает, что многие не работают, потому что просто не хотят работать и искать работу. Все хотят получать деньги, чтобы на работе при этом ничего не нужно было делать.
Высадил я Владислава возле поста МЧС, на повороте на Малоярославец.
Как же хорошо на природе! Правда, с собой целый портфель работы, в том числе две пьесы, компьютер, недочитанные остатки рукописи дневников.
24 апреля, суббота.На дворе еще с вечера было холодновато, но солнце светило. Сначала прочел пьесу студента Инны Вишневской Александра Кулмина «Загадка великого князя», а часа через два позавтракал и пошел в большой, до реки, обход, обдумывая, что же мне с этой «загадкой» делать. Пьеса Кулмина - о судьбе одного из молодых великих князей, племянников Александра Второго. Кажется, я что-то об этом князе, несколько безумном и с какой-то историей, читал. Это тот самый великий князь, дом которого мне лет сорок пять назад показывали в Ташкенте. К сожалению, в пьесе все лишь пересказано и практически нет, кроме движения исторического времени, сюжета, и местами очень плохой язык. Допускать парня до диплома нельзя, но справится ли он с этой пьесой в дальнейшем? Кулмин - полурусский, полуазербайджанец. Прошлый раз, увидев большую пьесу, я не разрешил, как принято у них на семинаре, читать ее вслух. Мне показалось, что народ уже взрослый, материал будет кондиционный, прочту дома, все прочтут, а потом вместе обсудим. Видимо, надо будет начинать семинар с этого сложного обсуждения.
Под вечер Володя и Маша приехали и привезли с собой С.П. - значит, будет кому топить баню и готовить обед. Ура! Жизнь потекла по своим дачным законам. Маша сразу стала к грядкам и припахала помогать ей и меня. Володя начал возиться с дровами. С.П. занял позицию у плиты. После обеда смотрели, как обычно по субботам, программу «Максимум», передачу, имеющую, как и «ЛР», притягательную силу чужих неудач и разоблачений. На этот раз среди многого были довольно грязные намеки, связанные с Евгением Мироновым и его дружбой с какими-то молодыми артистами. Все с удовольствием предают и разоблачают друг друга. Но перед этим была другая передача в серии «Профессия репортер». О том, как, изверившись в поиске справедливости, люди добиваются ее, голодая, и берут в заложники врачей, взрывая себя или кончая жизнь самоубийством. Каждый маленький сюжет тянет на «Ворошиловского стрелка» Станислава Говорухина. Если телевидение все же улавливает основные тенденции жизни, то, судя по этим историям, в стране нарастает социальное напряжение. Поколения, конечно, сменились, но в памяти народа осталась советская жизнь. У всех было право пожаловаться в ЦК КПСС и все же найти справедливость, и право на жилплощадь, которую рано или поздно давали без всякой ипотеки.
25 апреля, воскресенье. Утром прочел довольно большой материал Веры Матвеевой. Честно говоря, я не ожидал, что она обретет свой стиль, но, кажется, - а это у писателя главное и основное - произошло. Правда, все это слишком близко к самой Вере - дневник двенадцатилетней школьницы. Почти «Школа», которая сейчас идет по ТВ. Своеобразная лексика, особая изюминка - невероятно подробное и по объему большое перечисление названий фирм, производящих косметику, одежду, игрушки. Этот прием я освоил еще лет тридцать назад, может быть, став его изобретателем, в рассказе «При свете маленького прожектора».
Дома в почтовом ящике меня ожидала вырезка из газеты «Культура». Интервью с писателем Эдуардом Лимоновым. Он ничего не сказал о самом литературном процессе - «Я недостаточно информирован о современной русской литературе». Сказал о чтении: «Я не читаю романов и рассказов. Только биографии великих людей и эссе». Тем не менее, о современных писателях: «Ужасающе посредственны. Они нравятся многим, но ведь серых, посредственных людей всегда много».
Из показавшегося мне значительным - его отношение к Наталье Медведевой. Это, наверное, потому, что все здесь похоже на меня. «Я любил ее, и после ее смерти много размышлял о ней и разговаривал с ней вслух. Ну да, с мертвой… Спорил с ней…» С Валей я никогда не спорю, конечно; в отличие от Медведевой, которую муж называет «неумной», Валя была и умнее и талантливее меня. Честолюбия и терпения в ней было меньше.
Основная, обжигающая мысль интервью: «Моя биография получилась такой, какая она есть, потому что я никогда не оставлял без мгновенного ответа вызовы судьбы. Появлялась малейшая возможность - и я ее использовал, тогда как другие боялись, медлили и бездействовали».
26 апреля, понедельник.Я уже писал, что мои надежды на русское правосудие связаны с американским и израильским, наконец, женевским судами, где внимательно пасут и наших олигархов и других наших вороватых деятелей. В Дневнике уже были примеры того, как не впускают некоторых деятелей искусства в эти страны или арестовывают некоторых бывших наших министров или чиновников за их хозяйственные проделки, которые скрыты от нашей затуманенной Фемиды. Снегом ей глаза запорошило! И вот сегодня, после объявления американцами же, что представители «Мерседеса» давали взятки, пошел вал признаний. Уже шестьдесят шведских, кажется, фирм подписали декларацию, что лучше умрут, чем дадут еще хоть одну взятку в России. Но, похоже, некоторые немецкие фирмы готовы пойти на сотрудничество с нашей прихрамывающей юриспруденцией, то есть сдать взяткополучателей. Среди последних есть вроде бы и МВД, которое в больших количествах закупило «мерседесы».
В институте опять занимался конкурсом: распределил все по группам для чтения и сдавал Леше Козлову, по частям, студенческие работы заочников. Мы будем печатать книгу выпускников за прошлый год. Выбрали только тех, кто защитили диплом с «отличием».
Обедал в нашей столовой. Встретился и долго говорил с Альбертом Дмитриевичем. Завтра он ждет пожарника, и вот мы обсуждали, какие претензии этот начальник выдвинет. Пока Алик, по его словам, выполнил все, что было предписано, кроме одного - запасной выход в зале, где помещается более пятидесяти человек, должен быть в один метр десять сантиметров, а у нас - памятник архитектуры - этот выход только девяносто сантиметров, но зато в кафе еще три дополнительных выхода.
Алик недавно ездил в своей «очередной» отпуск - два раза, ранней весной и в начале осени, он отправляется с друзьями из Москвы на джипах в устье Волги, под Астрахань. Это называется ловить рыбу, но на самом деле - «пожить, как на войне». Палатки, ружья, спиннинги, мокрые куртки, костер вечером, водка и сладкие разговоры. Слаще этих разговоров нет ничего. Рассказывал - я в подобное не мог и поверить - что в районе Волгограда во время нереста закрыли все ходы для рыбы. Дело в том, что - пишу все с чужих слов - решили накопить побольше воды. И этот водный запас будут продавать в Казахстан. А рыба покрутилась и ушла обратно в море искать другие нересты. Не исключено, что следующее поколение рыбы никогда уже в Волгу не войдет. Весь этот рассказ я воспринял как что-то инфернальное.
Вечером, уже домой, звонила помощница покойного С.В. Михалкова. Повод был простой, исполняется 20 лет со дня смерти Юрия Верченко и в МСПС по этому поводу собираются. Я сказал, что четверг у меня, к сожалению, занят - комиссия в Комитете по культуре. Но я с Людмилой Салтыковой заговорил доброжелательно, и она мне сообщила много интересного. Ее довольно долгий рассказ я распределил на несколько разделов. Первое. Все, вернее многие, еще при жизни С.В., понимая, что дни его недолги, хотели сесть на его место. Удивительно, что, по словам Людмилы, на место Михалкова претендовал и Юрий Поляков. Я не очень в это верю, но Людмила настаивала, что, дескать, газета дело не очень верное. Я заметил, что «Литгазета» теперь почти в собственности у Полякова. Но оказывается, на это место, во-первых, еще метил - ну, это понятно, он метил на все, - Ф.Ф. Кузнецов. Это второе. Кузнецов, оказывается, писал Михалкову, хотел, чтобы тот оставил его преемником. О том же самом разговаривал с Салтыковой и Бояринов: хорошо бы, значит, если бы Михалков написал какую-нибудь бумагу, что он видит на своем месте именно Владимира Георгиевича Бояринова. За три недели до смерти С.В. вроде бы, имея в виду Ивана Переверзина, заметил Салтыковой: «работай, с кем работаешь сейчас, он хоть энергичный». Перед этим он вроде бы сказал: «я ухожу…», но еще прежде, когда у Бояринова закончилась доверенность на хозяйственную деятельность, новой доверенности не подписал. Но также не подписал подобный документ и Ф.Ф. Кузнецову.