К четырем часам достал с антресолей коробку своих орденов, медалей и знаков отличия и задумался, какой из них сегодня надеть. Коробка тяжелая, килограммов пять, среди всяких наград есть и интересные - например, медаль от «благодарного народа Афганистана». Орденов я никогда не ношу, но праздник есть праздник, и я выбрал три награды. Это - орден «За заслуги перед Отечеством» - потому что все же это крупный орден, несмотря на то, что он лишь IV степени; юбилейную ленинскую медаль, потому что там профиль Ленина, который будет бросаться в глаза, медаль «За доблестный труд», потому что на медали ясно и отчетливо выбито - СССР. Все остальное отложил до лучших и соответственных времен. Решил так: надену черный костюм с сюртуком, который сшил мне Вячеслав Михайлович Зайцев, и белую шелковую рубашку с черной бабочкой. Но тут позвонил и пришел Игорь, чтобы занять у меня две тысячи рублей, потому что скоро день рождения у Лены, а зарплату ему выдадут позже, и как артист выдвинул другой дизайнерский план. Он предложил тот же костюм, ту же рубашку, но с красной бабочкой. И не украшать себя всеми праздничными регалиями, соединяющими меня с государством: только орден «За заслуги…», который он сам и разместил таким образом, что из-под лацкана выглядывала такого же цвета, что и бабочка, орденская колодка. Речь, вернее, как у меня всегда бывает, предощущение в будущем сказанного, в уме моем уже была готова. Мне ведь еще предстоит вручать награды победителям конкурса.
Вечер, названный фестивалем и посвященный празднику Победы, безусловно, получился и прошел просто с удивительным успехом. Я не предполагал, что так все удастся и организуется. В ЦДЛ зал был почти полон. Происходившее можно разбить на четыре части. Выступление наших преподавателей-ветеранов. Легкая, с декламированием писем и дневников, наша студенческая, особо ни на что не претендующая, самодеятельность. Великолепное чтение стихов нашими преподавателями и, наконец, ряд номеров - это всё песни войны, превратившиеся почти в фольклор, - исполненные артистами «Новой оперы». Но не было А.М. Туркова, которому четвертого, то есть вчера, сделали операцию на глазах, не смог подъехать К. Ваншенкин, кто-то еще. Однако, может быть, от этой компактности вечер даже и выиграл. Выделить кого-нибудь очень трудно, все были интересны по-своему. Мы ведь в своем живом сознании эту войну еще не освоили, и осознание у меня лично происходит до сих пор. Каждый - М.П. Лобанов, М.М. Годенко, бывший директор театра на Таганке Дупак - немножко говорил о своей биографии - но, в общем, это не только картина ранней молодости, но еще и подлинные мысли людей того времени. Особенно мне понравилось выступление Лобанова, даже не тем, что он все время призывает к справедливости по отношению к Сталину, а еще и тем, что он не вихляет вместе со временем. Вспомнил о Сталине и Годенко. Во время чтения наших преподавателей я подумал, что вот иногда кафедрой недовольны, дескать, слишком много стариков, а кто еще мог бы выступить так сильно и мощно? Замечательно читали Рейн, Костров, Волгин, Николаева. В конце вечера пел еще и Коля Романов, как всегда неплохо, даже хорошо, но в его интерпретации появилось что-то сладковатое, особенно в руках. Но, вообще, молодец. Похвалим и себя, сначала за соображение, что кое-что было сделано совершенно правильно: и оперу я пустил в общежитие, еще когда был жив Евгений Колобов, и Колю Романова с Игорем Черницким не напрасно в трудное время приютил в институте.
Свое выступление я построил на воспоминаниях о ледоходе в Калуге и, спустя несколько дней, услышанном там же объявлении о капитуляции Германии. Природа и народ. Природа тоже была за нас - вся наша русская жизнь не хотела под чужое ярмо. Говорил о борьбе мифов, о нашей русской обязанности сохранить именно свою правду.
6 мая, четверг. Рано утром уехал на дачу - надо следить за посадками и хозяйством, не завязнуть в московской духоте и поработать над своими текстами. С.П. отправился в Обнинск еще вчера, у него лекции в пятницу. С собою он прихватил не только Володю и Машу, но и друзей их - двух Саш. Это взрослые отрадненские пацаны, не имеющие настоящей работы. У С.П. большие планы - заправить газовые баллоны и купить дрова для печки и бани. Я же взял с собой остатки рассады и по дороге все время что-то докупал из садового инвентаря и посадочного материала.
Приехал, когда все еще спали. Мою комнату не заняли. Хотел было поспать, но заснуть уже не смог и «пошел в поле» - подвязывал помидоры, поливал грядки, то есть занимался разработкой своего старого телесного механизма. День оказался длинным; многое успели сделать до меня, а главное, - я что-то пописал, почитал. Удалось сторговать и машину дров - как оптовому и постоянному покупателю дали скидку: за пять кубометров не десять тысяч рублей, а лишь девять. Заправили два баллона газом. Газ по сравнению с прошлым годом сильно подорожал - 1 220 рублей. Вот что значит быть страной с почти неограниченными запасами газа.
Около четырех Володя повез С.П. на вокзал, а я с приданным для работ Сашей по кличке Колпучи принялся вычищать гараж. Дело это не пустое, работа не механическая, ведь каждая вещь в гараже имеет свою историю. Однако история может и закопать - разного мусора, никому не нужных вещей, не востребованных иногда двадцать с лишним лет, вывезли и выбросили на свалку аж две машины! Когда был молод, хранить что-то, пожалуй, было просто необходимо, теперь же это стало бы никому и ни для чего не годным хламом.
7 мая, пятница. Вишня и слива уже расцвели, скоро уже зацветет яблоня. Весь белым полыхает сад моей соседки напротив. Но вот уже несколько лет, как она умерла. Ходят слухи, что ее участок кто-то купил «про запас», чтобы вложить деньги, но пока никто здесь не появлялся, сад зарос и теперь в каком-то кладбищенском беззвучии полыхает белым и розовым. Утром не только поел свою невкусную, хотя и полезную пищу, но еще до двенадцати, до того как привезли дрова, полил все грядки и долго занимался сначала чтением на английском, по новой методике Ильи Франка. Затем от руки написал несколько страниц текста в книжку о Вале. Некие сладкие чувства протекают через меня, когда я вспоминаю нашу молодую жизнь. Поднимается время и многие, уже полузабытые, обстоятельства и предметы.
В двенадцать часов огромный грузовик доставил нам пять кубометров березовых дров. Самосвал выкинул поленья прямо на дорогу, и задачей стало, прежде чем начнут съезжаться дачники, перекидать все на участок, а уж потом, по возможности, убрать на место, вглубь участка. Вот тут и говори о русском, не любящем работать, народе! Пьющие наши ребята как стали в двенадцать, так за четыре часа все перекидали и сложили, не разгибая спин. В первом ряду поленоносильщиков и складовщиков действовала Маша, которая встала раньше ребят часика за полтора и хорошо почистила землю под кустами смородины. Видя такое радение, я не смог не расщедриться и не послать Володю за пивом. С определенным напряжением и сам я, под песни военных лет, которые вовсю распевало радио, покидал с ними дрова с дороги минут сорок. Хорохорился, но под пылающим сегодня солнцем это было не очень легко.
Что касается знакомых мне песен, то и в этот раз, как и в прошлые года, их исполняют разные современные «певуны». Естественно, далеко не всегда получается хорошо. Полагаю, что на эдакое музыкальное сопровождение отпускаются немалые деньги, и деньги с успехом между близкими людьми распределяются. Каждый эстрадный певец считает себя в праве здесь отметиться. Долина, ты прекрасная джазовая певица, ну так и пой на здоровье легкую музыку! Вокально-инструментальные новации погребают под собой оригинал. Мне так были близки эти песни в исполнении их первых интерпретаторов! Сколько замечательных исполнителей уже позабыто! Не перепоешь с «Синим платочком» Клавдию Ивановну Шульженко, как не перепоешь и знаменитого тенора той эпохи Георгия Павловича Виноградова. «Соловьи, соловьи…»
Вечером ждем С.П., который сегодня весь день читал лекции. Будет грандиозная баня, в холодильнике стоит ведерко шашлыка.