Очень колоритны и некоторые Ваши обобщающие сентенции. Например, «Боюсь, что скоро в нашей стране из интеллигентов крестьянского происхождения останутся только я и Лёва Скворцов ». Снимаю шляпу перед Львом Ивановичем.
В сцене посещения съезда писателей и отгона машины из-за незамеченного запрещающего знака потрясает фраза «Слава Богу, что я на этот раз не оставил документы в машине, а будто меня что-то стукнуло, взял рюкзак с собой». Т.е. машины отгоняют во всем мире, но какая метафорика: знаковый писатель с рюкзаком с документами через плечо. O tempora, o mores!
Или вот, ну прямо гоголевские контрасты:
(Июньский юбилей Г.А. Орехановой). «Потом В.В. (Чикину) пришлось говорить еще раз, потом очень неплохо говорил В.Н.Ганиче в, вручил с лентами два ордена. Стол был, как всегда, выше всех похвал, но с традиционным для МХАТа русским, национальным оттенком, без излишеств и непривычных для нас разностей, вкусно и достойно. На этих вечерах во МХАТе меня всегда поражает торжественность и уровень выступлений. Никакого падения уровня, каждый раз какие-то новые и новые понимания жизни и ответственности перед ней. Приехал домой в одиннадцать. Здесь уже пьяненький Витя и Игорь , потом пришел еще с бутылкой и Жуган , я чего-то ко всем вязался с нравоучениями».
Это ведь социальная контрастная интуиция, Россия в одном абзаце.
Из мелких замечаний: мне кажется несколько растянутым описание «курсов повышения квалификации» в Петербурге. Правда, оно компенсируется живыми страницами общения с В. Модестовым.
Уж слишком и навязчиво детализирован скандал в ГИТИСе, в конце концов, там ведь не изгоняли с поста педофила. Мне кажется, что это очень любопытный пример, в котором хоть и в мелком ключе, но «демократия» в действии не оказалась бессильной, как-то здравые силы института настояли на своем и победили.
Один момент меня задел за живое. Вы как-то по-кавалерийски лихо прохаживаетесь по языку моих предков, идишу. Не погибни мой отец, я бы почел за честь знать его, он был изначально родным для обоих родителей. Язык - святыня каждого народа, издевка над ним есть удар ниже пояса. И дети мои: дочь и зять неплохо говорят и, кстати, любят говорить по-русски. Вы, конечно, обличаете не язык, а конкретную ситуацию, при которой его использовали, но ведь мозгу особо не прикажешь. Я, правда, не могу точно припомнить, где эти места встречаются: в этих ли или в предыдущих частях Дневника.
Ну и уж коль пришлось критиковать, укажу на одну обидную ошибку, правда, она допущена в Литинститутских дневниках, изданных в 2006 г. Это запись от 8 марта 1990 года.
«Тут же на выставке вспомнил А.Я. Юровского - профессора, мужа Г.М. Шерговой. Вспомнил удачливую его жизнь, квартиру на Чистых прудах, павловскую мебель, машины Г.М., обслуживавшие правительство, ее разговоры об интеллигентном. И все сразу стало ясным: их преимущество на жизненном старте было обусловлено одним маленьким обстоятельством: кажется, именно отец Леши был участником расстрела царской семьи в Екатеринбурге. Я. Юровский кончил жизнь в ЦКБ - кремлевской больнице. Семья Романова - в шахтном колодце!»
Ниже отрывок из главы «Александр Юровский» мемуаров Г.М. Шерговой «А больше - ничего…»:
«Однажды некое желтое издание воскликнуло примерно следующее: «Ну чего ждать от пижона в белом смокинге, с тросточкой, да еще сына цареубийцы! Что благого может он принести нашему студенчеству?..»
Описанный персонаж, будем справедливы, пижоном был. И смокинг имел, правда, черный, что, впрочем, студенчеству неведомо. Что же до тросточки - и она существовала, иначе после тяжелого ранения на фронте пижону ходить было бы трудновато.
А вот в родстве с цареубийцей Яковом Юровским не состоял, хотя был полным тезкой сына мрачного чекиста - адмирала Александра Яковлевича Юровского».
Хочу сделать одно предложение. Мне очень нравилась концовка каждого года Дневника Ю.М. Нагибина. В завершение каждого года он подводил ему итоговое резюме на 1-1,5 странички. Они были очень ярки, запоминались.
Несомненный венец всей мемуарной части 2009 года - путешествие по Италии. Вам удалось создать такую полнокровную картину своего путешествия по Италии, что и я, начитавшийся и Бедекера, и Вазари, и упомянутого Вами не однажды и спертого мной из какой-то библиотеки мемуаров Бенвенуто Челлини, и Якоба Букхардта «Культура Италии в эпоху Возрождения», и даже прочитав классическую книгу Павла Муратова «Образы Италии»- все равно поднял обе руки перед эмоциональным накалом Вашего трепетного описания дней в Италии. Кто-то, готовясь к поездке, может быть и будет просвещать себя стандартными руководствами, но я уверен, что найдутся и такие, которые в будущем воспользуются июльской за 2009 год частью Дневника. При небольшой обработке они вполне могут быть изданы отдельно в любом виде: либо особой книги, либо в сочленении с иными произведениями.
Но ложку дегтя я все же подолью. Сначала процитирую: «… К счастью, у нас обоих хватило разума не поехать на эту платную экскурсию (в Пизу). Башней пренебрегли, иногда мне казалось, что главная цель всей поездки это как можно дольше продержать туриста в автобусе: картинки, под убаюкивающее гудение гида, быстро меняются, все вместе, гостиница не удручена постояльцами, все это напоминает какой-то передвижной сеанс. В Пизе я тоже отчетливо все себе представляю, часовая прогулка, разговоры о центре тяжести, а главное, Пиза в моем сознании никак не связана с литературой. Я люблю бродить только по старым воспоминаниям, по не увиденным картинкам. (Все выделено мной. - М.А. ).
Теперь рассказываю…»
Фрагмент собственно с рассказом Марка я опускаю, но, конечно, в эту Пизу обязательно съезжу. И, конечно, задним числом добавлю, что даже не то что денег тогда пожалел, а просто лишних несколько часов хотелось погулять по Флоренции. И теперь уже не знаю, правильно ли поступил, но Флоренция так хороша, так мила русскому сердцу и так знакома!..
Сегодня же начали сессию по защите дипломов. Я ее вел в 24-й аудитории, Андрей Василевский - в 23-й. Соответственно, мне досталась трудночитаемая и объемная проза, а Андрею - стихи. Обсуждался семинар Анатолия Королева. Еще во время чтения работы дипломников меня разочаровали. Слишком много девичьего лепета, оттяжек фэнтази, абстрактного умничанья. Все девочки спят с мальчиками или о мальчиках мечтают, через одну, юные авторицы говорят «о своем творчестве» и о своей неповторимой душе. Имена в их сочинениях тоже в основном зарубежные. Я, кстати, обратил внимание, что ни разу не встретилось слово «одеяло», но многократно слово «плед». Все-таки двум девицам дали «с отличием», хотя и натянули оценку. Одна написала довольно приличную повесть о взрослении некого молодого человека, а вторая - толковые путевые заметки об Исландии. Правда, социальное в этих заметках почти начисто отсутствует - мелкобуржуазная семья послала свое чадо в не дешевую поездку. Имена этих лучших: К.В. Клименко - поездка в Исландию, а потом и в Новосибирск и А.В. Быстрова - повесть «Посткриптум».
18 мая, вторник.Еле-еле успеваю расставлять некоторые вехи в Дневнике. Теперь я уже работаю не за двоих, а за троих - дополнительно веду государственную комиссию. Но такое ощущение, что нагрузки я еще себе и подбрасываю. Несколько дней назад - мельком я, кажется, об этом писал - позвонили с Первого канала: не смогу ли я поучаствовать в передаче Александра Гордона «Закрытый показ»? Я согласился скорее из интереса к Гордону, с которым у нас дружеские отношения, но заодно решил взглянуть на атмосферу сегодняшнего Останкина. Жалел уже потом, когда понял, что нигде ничего не успеваю, а главное, стоит книга о Вале и дневники. Потом постепенно выяснилось, что начало передачи во вторник в три, а это значит, придется передвигать семинар, а потом, что надо посмотреть на DVD фильм, а он оказался большой, два часа, а времени - в обрез.