30 мая, воскресенье. Не досмотрел, оказывается, не только я один. Встретившийся на рассвете во дворе с белыми глазами Володя, бредший, когда я уже встал, в туалет, спросил: кто победил? И отправился досыпать. Досмотрел мой сосед Володя Шимитовский. «Массивнокормый Налич занял только одиннадцатое место». Володя Шимитовский также сказал, что «все это ему напомнило бал орангутангов».
Вечером ходил вместе с Леной в «Новую оперу». Там открывался фестиваль памяти Ирины Архиповой. Играли, вернее, пели «Реквием» Верди. Я помню этот «Реквием» по исполнению с солистами, хором и оркестром Ла Скала, когда первый раз миланский театр приезжал в Москву. Я тогда не вполне понимал, что поют, и почти не мог воспринимать замечательные хоры. На этот раз многое прояснилось и, конечно, поражало мощью интерпретации. Но с годами я стал понимать, что по сути отличает этот реквием от моцартовского. У Верди многое в музыке выстроено по закону театра и многое рассчитано именно на театральный эффект. И все же само по себе почти два часа находиться, жить, дышать в этой атмосфере, когда невольно задумываешься о Боге и смерти, очень много значит для человека. Но и пели прекрасно. Я уже не говорю о замечательном хоре «Новой оперы». Пели Ольга Кондина, Ольга Бородина, Олег Кулько и Ильдар Абдразаков. Не могу сказать, кто лучше, но, по крайней мере, Абдразаков пел не хуже, чем Хворостовский.
Трогает за душу, конечно, верность памяти Ирины Константиновны Владислава Пьявко.
31 мая, понедельник.Наконец-то, в середине дня, спустился вниз, чтобы взять газету. Как же наша пресса отреагирует на «предсказуемую победу Петра Налича»? Она о нем просто забыла. В большой статье на седьмой полосе о Наличе нет ни слова. Перечислены все участники от победительной Германии (246 баллов), от Турции и Румынии на втором и третьем местах, от Дании, от Азербайджана, а уже потом, чтобы деликатно пропустить Налича, счет уходит к самому концу: двадцать четвертая - Беларусь с 18 баллами, двадцать пятая - Великобритания с 10. Об одиннадцатом месте российского певца ни слова. Я пишу об этом с некоторой непатриотической злостью, потому что еще при первом голосовании у нас в России понял, что это выбор не публики, а жюри. По голосованию на думских выборах мы уже знаем, что такое электронный подсчет. Вот и здесь я сразу унюхал коррупцию на нашей эстраде и какое-то лоббирование этого очень среднего, но с большими претензиями певуна.
Пока до трех часов ждал прибытия нового холодильника, читал дипломные работы.
1 июня, вторник.
Весь вчерашний день радио «Эхо Москвы» говорило о разгоне демонстрации, посвященной защите 31-й статьи Конституции на Триумфальной площади. Схватили и отправили в отделение милиции чуть ли не сто человек. Радио намекнуло, что по указанию свыше пощадили только Эдуарда Лимонова и Людмилу Алексееву. Задержания проходили с отменной грубостью. И все это на фоне многозначительной беседы рокера Юрия Шевчука с В.В. Путиным, где Путин говорил о свободе собраний, что запрещать их нельзя, но что место определяет региональная власть. Естественно, ни один телеканал противостояния народа и милиции не показал.
Радио и сегодня все говорит и говорит об этом. В частности, со своим «особым мнением» выступает знаменитый адвокат Барщевский. Особенность его выступления заключается в либеральной сущности адвоката и его административных пристрастиях. Крутится и так и так, чтобы и съесть рыбку и сесть на колышек. Впечатление отвратительное. Сразу же после того, как отбалаболил Барщевский, под вечер раздался телефонный звонок от Ирены Ивановны, переводящей сейчас мою статью. Она мне сообщила ужасную новость - умер А.А. Вознесенский. Сравнительно недавно я говорил с Зоей Богуславской и понял из ее слов, что А.А. вроде бы лучше. Как и почти у любого поэта, проживающего долгую жизнь, он стал почти невостребованным, но в свое время его стихи значили очень многое. Впрочем, то же и нашим раньше, и вашим - теперь. «Уберите Ленина с денег!». Кстати, об этом… Сегодня ездил на рынок в Теплый Стан. Встретились там с С.П., возвращавшимся со своей дачи. Так вот, по пути, на пересадке с троллейбуса на метро, заходил в книжный магазин. И представьте, стоят на одной полке и Сталин, написанный Рыбасом, и Пастернак, написанный Дмитрием Быковым.
Весь день читал дипломы. Сначала довольно туманный «Сепсис» Елизаветы Черкасовой (рук. А.А. Михайлов) . Есть какая-то умозрительная выдуманность, но все довольно точно и грамотно, только скучно. Не без фрейдизма в его современных поворотах. Общий сюжет: томительная, но взаимная любовь брата к сестре. Автор понимает, что повесть не совсем отечественная и на всякий случай дает героям нерусские имена. Прочел также диплом Ольги Кузьминой «"Быть или не быть». Проза». Здесь опять руководитель А.А. Михайлов. Правда, диплом огромный, поэтому приложенную пьесу читать не стал, но маленькие рассказы, похожие на этюды, прелестны. Здесь есть юмор, точное слово, понимание социальной природы, острота и политическая страсть. Поразили два эпизода, относящиеся скорее к публицистике, нежели к изящной литературе. Я перепечатываю целиком фрагмент диплома, названный «Всяк сверчок». Пусть это будет некая вставная новелла, подобно «Повести о капитане Копейкине». Только автор здесь не я, грешный, а выпускница Лита.
"По-разному складываются судьбы людей. Казалось бы, великий российский поэт Василий Тредиаковский! Основоположник русской словесности, автор бессмертной «Телемахиды». Соратник Ломоносова. И что? - спросит любознательный читатель. В чем проблема? Закончил Сорбонну, учился в Голландии. Для восемнадцатого века совсем неплохо. Разумеется. Но вот что стало с ним дальше? Где его прах? Куда мы, благодарные потомки, можем принести цветы, почтив память любимого поэта, гордости отечественной культуры?
Есть на Лубянке при выходе из метро в начале Мясницкой вентиляционная шахта. Вот под ней и покоится ныне отец «Телемахиды». Ни мемориальной доски, ни памятника там нет. Как же угодил туда Василий Кириллович?
Самым что ни на есть обычным для российской истории способом: останки академика были перевезены из Санкт-Петербурга в Москву и захоронены в церкви на Лубянке. Там же, кстати, находился и прах математика Л.Ф. Магницкого, чьей «Арифметикой» пользовалось не одно поколение дореволюционных гимназистов. После прихода коммунистов церковь взорвали. На ее месте вознесся музей певца революции Маяковского. С останками автора «Телемахиды» решили не возиться и перезахоранивать не стали.
Чем не угодили большевикам Василий Кириллович с Леонтием Филипповичем? Сложно сказать. Возможно, расположившийся в личном мавзолее Ильич в свое время плохо успевал по математике или получал «неуды» за «Телемахиду»?
Но чем тогда провинился перед вождями композитор Модест Мусоргский? Чей прах покоится ныне… на одной из автобусных остановок культурной столицы. На месте уничтоженного монастыря. Сочинения великого композитора с успехом исполняются во всем мире, а у нас не хватает ни средств, ни желания достойно захоронить его. А может, чего-то другого???
Мы часто видим по телевизору, как поисковые группы находят безымянных солдат, сообщают родственникам, с почестями предают земле найденные останки. В случае с Тредиаковским, Магницким и Мусоргским все гораздо проще. Место «захоронения» и имена известны, необходима только добрая воля и уважение соотечественников. То есть нас с вами. С этим оказывается сложнее.
Мы в состоянии перевезти из-за границы и торжественно перезахоронить прах русского философа Ивана Ильина и в то же самое время устраиваем на могиле композитора Мусоргского автобусную остановку…»
Прочел также, после чего глаза у меня окончательно заболели, и несколько глав романа Ольги Кентон «Запах кофе». Это ученица В.В. Орлова и очень умелая и точная беллетристика. Чем-то все напоминает «Гламур» Кончаловского, правда, здесь двигают не девочку, а мальчика. Все написано спокойным стилем советской литературы 1970-х, но с некоторым налетом пошлости. В принципе работа вполне кондиционна. Но вот беда: в этом году Владимир Орлов, наверное, набирать семинар не будет, а кем его заменить - я не знаю. И таких, как Варламов, и таких, как Королев, больше нет.