Внизу, вернее на лестнице, на первом пролете, хороший, со вкусом выбранный портрет Андрея Андреевича уже в зрелые годы. На меня это произвело впечатление, потому что телевизионные кадры, взятые в основном из «Заставы Ильича», где Вознесенский молодой и напористый, сильно раздражали. Зал наверху был полон, прощаться все шли по левому проходу. Потом по одному, а не сплошной цепочкой, подходили к гробу, клали цветы, многие крестились. Потом спускались со сцены по другому проходу. Перечислять присутствующих не стану, были практически все действующие фигуры современной литературы. Однако стоит заметить, что молодежи не было, поэта хоронило его поколение. Современная молодежь ищет другой язык и других кумиров. Тенденция времени - все и скорее забывать.
Когда спускался со сцены, меня окликнула Олеся Николаева. Вместе с нею и Верой Сидоровой сидел минут двадцать в зале. Народ шел и шел. Откуда-то из потаенного хода вдруг появился Швыдкой, очередь приостановилась, Михаил Ефимович сделал все необходимое, положил цветы, посмотрел. Вечером по телевизору я видел улыбающегося М.Е. в телевизионной передаче «Прожекторперисхилтон».
На панихиду не остался, надо было кое-что сделать в институте и, главное, - сегодня магистерский экзамен. Потом Лёва мне рассказал, что выступали в ЦДЛ все те, кого и ожидали с выступлениями.
Мое время и поколение крошится.
Дома опять читал дипломные работы и готовил фаршированного судака. Возникли сложности, потому что на работе позабыл сотовый телефон, а там у меня все нужные контакты. Отпылесосил и вычистил квартиру. Неужели уже прошло почти два года без Вали! Но пустота, вызванная ее уходом, так ничем и не затянулась.
Заочников, конечно, читать легче, хотя они и многословны, и часто, поэтому, для функционального чтения утомительны. У них за более длительную, чем у студентов очных отделений, учебу, накопилось, и теперь они хотят быть выслушанными. Как правило, все они еще боятся идти по льду, лед еще тонковат, прогибается, трещит, большинство из них кружат вокруг недавнего: детства, юношеской биографии, работы. О собственной исключительности речей почти нет.
«Моя реальность» - так назвала свою работу Лариса Кин. Это, практически, длинный репортаж об «офисном планктоне» - работе в офисе мелкой компании. Не очень молодая женщина все время находится в колесе рабочих дел, наблюдает за сослуживцами, влюбляется, дружит с мужчинами, постоянно ищет партнеров для дальнейшей жизни. Возникает ощущение жизни еще тебе неведомой, тяжелой и монотонной. Кин - ученица С.П. Толкачева. Очень неплохо, хотя и длинновато, есть повторы, мало структурировано, несколько плосковат язык.
В девятом часу уехал на дачу, где уже собралась вся знакомая компания. Приехал в первом часу ночи, по дороге опять заезжал в «Перекресток» - молоко и творог на неделю, фрукты, овощи.
5 июня, суббота. Погода еще вчера испортилась, ночью шел дождь, а на подъезде к даче началась гроза. Чувствую себя вяло, как и всегда, когда много дел, требующих большого расхода времени. Главная забота - это чтение дипломов, которые не дают мне заниматься ничем своим. Те не менее, утром, пока все спали, то есть до двух часов, прочел и одну дипломную работу и большую статью о Василии Розанове в «Литературной учебе».
Из дипломов - это опять ученица С.П. - Ирина Болтакова. На сей раз ждала меня серия очень непростых рассказов под общим названием «Таня и Пегас». Пегас - это сгоревший в конюшне жеребенок. В первую очередь обращает на себя внимание замечательный вступительный текст. Умение рассказать о себе - тоже искусство. Тема рассказов, как правило, обращена в собственное детство. Школа-интернат для одаренных детей. Об этом Ирина пишет в биографической справке. Здесь сны, разные встречи, всё чрезвычайно субъективно. Проза плотная, продираться через нее не очень-то легко.
Читая подобные, в принципе очень зрелые вещи, я все время думаю, что с такими писателями сделается дальше, когда надо будет доставать материал не только из собственной биографии?
Днем ездил в Обнинск, купил новую газовую плиту. Проредил морковку.
6 июня, воскресенье. Рано встал, прополол рассаду астр, полил огурцы, посадил несколько новых, на зелень, луковиц - и оставил сонное царство. Я предпочитаю уезжать раньше, чем потом часами мучаться в пробках. Сразу же из дома поехал в институт в надежде все же найти свой потерянный мобильник. Машину оставил, по дороге в метро читал Холмса по-английски. Запоминаю новые слова плохо. Правда, еще и когда ехал в машине, слушал английский текст. От этого я получаю удовольствие. В институте я телефона все-таки не нашел, хотя охранник открывал мне даже отдел кадров, где я был перед тем, как уехать в пятницу домой. Нигде нет, надежда еще на Ксюшу и на случай.
На обратном пути снова делал разнообразные закупки: вино, фрукты, красная рыба. В связи с отсутствием телефона потерян контакт с несколькими людьми, которых я собирался завтра пригласить. Я так в этот день трачу деньги, будто собираюсь от чего-то откупиться.
Вернулся домой, снова принялся читать дипломы. На этот раз это рассказ и повесть Алексея Оболонкова. По своему пафосу и внутренним ходам это просто советская литература в официально-парадном изводе. Причем редчайший нынче зверь - производственная повесть. Повесть «Мосты» - о строительстве кольцевой дороги в районе Сочи. Интересным образом здесь перемешалось два мира - трудяги и «отдыхающие». По характеру какой-то своеобразный репортаж. Здесь же редчайшее нынче слово - «коллектив», здесь же правдоискатель и даже традиционный, как бог, справедливый начальник. Повесть о двух обществах в одной стране. Рассказ «Вепрь» - тот же тип-правдоискатель, но молодой, неуживчивый. Есть ли такие? Скорее всего, тут пожелания автора, некая фантазия. Это, конечно, другая литература, не для журнала «Знамя», но хорошо, что она еще водится. И даже внушает некоторые надежды.
Разноображу свой Дневник, выписывая из статьи в «Новой газете» некоторые данные, касающиеся и нашей промышленности, и «Распадской». Сначала о проблемах технадзора, который, по нашему постсоветскому мнению, должен был бы предотвратить аварию. Но вот данные: 17 мая «Новосибирский облсуд вынес приговор экс-главе управления Ростехнадзора по Сибирскому федеральному округу Леониду Беклицкому, человеку с двумя паспортами». Взятки. Имущества следствие арестовало тьму: «банковские счета, более 4 млн акций ВТБ, шесть объектов недвижимости…». «Беклицкого взяли… при получении взятки в 465 тыс. рублей».
Ближе к «Распадской». «История о том, что в прошлом году Ростехнадзор четыре раза обращался в суд с иском о дисквалификации директора «Распадской» Игоря Волкова, и безрезультатно, несомненно, сказочная».
Дальше в статье идут выводы. «…сырьевой бизнес России базируется на низкой стоимости человеческой жизни. Отсюда катастрофы. Если вдруг эти цены начнут расти, рентабельность бизнеса станет исчезать».
19 мая передано в суд «дело в отношении бывшего руководителя забайкальского Ростехнадзора Бориса Шевченко…» Тоже взятки… А перед этим «в суд направили дело Енисейского межрегионального территориального управления Ростехнадзора Сергея Аржанова. Тоже взяточничество».
Уже почти ночью пек блины - завтра 2 года, как умерла В.С.
7 июня, понедельник. В принципе я люблю хозяйственную возню перед тем, когда у меня собираются люди. Но раньше Валя всегда сидела в торце стола в широком кресле, а напротив нее в таком же кресле сидел я, и всегда за столом был интересный разговор. Она всегда так хорошо говорила.
С точки зрения хозяйства все происходило, как бывало раньше и как она любила: я сделал фаршированного судака, а С.П. с собою принес студень, без которого у нас стол не предполагался. Купили еще много разных закусок, салатов, были фрукты, овощи, С.П. сварил традиционный свой куриный плов. К пяти собрался небольшой народ: Лена, Алла, Л.И. с Таней, Слава Басков, С.П.