К Лувру можно подойти со всех сторон, в Консьержери можно посетить камеру, в которую некогда была заключена королева. А мы в Свердловске снесли дом, где команда Юровского расстреляла семью последнего царя, в Москве в Кремль попасть не так уж легко, по крайней мере, когда ты идешь на балет или концерт в Большой Кремлевский дворец, то миноискатели обнюхают тебя со всех сторон. И таких сравнений я мог бы привести тысячу.
Что касается музея, то азиатское искусство бесконечно, и для того, чтобы понять его, надо потратить жизнь, так что мы только делаем вид, будто его понимаем. Становится ясно, что европейское искусство узурпировало свое первенство в искусстве мировом, а на самом деле это лишь одно из региональных направлений. Человеческая жизнь слишком мала и ничтожна, чтобы замахнуться на всеобщее знание. Смотрели молча, и каждый для себя в этот раз открывал то, чего не понимал раньше. Я тосковал, что так и не побывал в Тибете, но зато открыл здесь для себя некоторые невыразимые нюансы в китайском фарфоре эпохи Мин и кое-что вообще в самой живописи на китайских вазах, которую, конечно, раньше видел в разных местах десятки раз. Какая удивительная и грустная живопись.
Обедали в последний раз в квартале Сен-Мишель - последний луковый суп и последняя бутылка «Бордо».
Вечером два часа ходил в аэропорту по терминалу «F». Красота, масштаб, функциональность! Когда ты сидишь и ждешь, пока начнется регистрация, то в своем кресле можешь найти даже розетку, чтобы подключить компьютер.
В самолете сразу взял у бортпроводницы сегодняшний свежий «Коммерсант» - в Санкт-Петербурге произошло отключение электричества. Люди зависли в лифтах, остановились хирургические операции, перестали работать телевидение и телефон.
22 августа, воскресенье.Самолет прилетел в Москву в половине пятого утра. Но на первую электричку в половине шестого мы все равно опоздали, так что пришлось ждать еще целый час. В принципе, несмотря на эти неудобства, ехать почти в любой московский аэропорт на электричке все же удобнее, чем продираться по запруженным магистралям на машине. Около восьми был дома, сразу включил радио. Не смолкают вальсы Химкинского леса. Я подумал, что ничего подобного во Франции случиться бы не могло. Там хорошо знают цену тому, что не строится в одночасье, а медленно, на глазах у людей, вырастает и потом радует взор и позволяет дышать. Можно сделать под лесом дорогостоящий туннель, а лес еще столетия будет стоять. Но прибыль тогда пойдет не так быстро.
В девять часов уже поехал в институт на собеседования, которые начнутся в десять. Шли пока малые семинары, а два больших семинара прозы пойдут завтра. Все время думал, хватит ли сил у меня, совершенно сегодня не сомкнувшего глаз, отсидеть целый день. Боюсь, что резервов мы своих не знаем.
Не знаю, что происходит: или действительно полное угасание поэзии или все же несколько небрежны и поверхностны при отборе наши мастера. Эдуард Балашов сделал очень короткий список отобранных будущих студентов и не смог набрать полного семинара. Абитуриент шел неинтересный, мелкий. Чуть покруче семинар у В. Кострова. Но сам Володя на собеседование не пришел, и у меня не создалось ощущения поэтического полнокровия. Поразительно почти полное незнание абитуриентами русской поэзии. Все оперируют только знакомыми именами: Ахматова, Цветаева, Мандельштам, Пастернак, Бродский. С большим трудом абитуриент вспоминает Твардовского. В современной поэзии существуют только Евтушенко, Вознесенский, как автор слов пугачевской песенки «Миллион алых роз», и Белла Ахмадулина. Но это полбеды. Будто не существовала никогда и школьная программа. Ни одной строки из «Евгения Онегина», ни одной строки из Некрасова! Ощущение, что прошлое великой русской литературы умирает, насмерть раненное школьным учителем и министерством образования.
Домой приехал в девятом часу вечера и почти сразу лег спать.
23 августа, понедельник.Утром до обеда шло что-то около тридцати пяти отобранных мною прозаиков, а после двух пошли прозаики С.П. Толкачева. В перерыве прошло пять или шесть заочников-критиков В.И. Гусева. Прозаики-заочники, конечно, сильнее и укрупненнее ребят с очного отделения. Но здесь возникает еще и некоторый нонсенс, потому что экзамены по творческой дисциплине - первоначальная работа и этюд - приравнены к экзаменам по русскому языку и литературе. Это ставит талантливых людей, давно окончивших школу и, как правило, всегда не ладящих со школьной схоластикой, в трудное положение в сравнении со вчерашними школьниками. К сожалению, сегодня руководство этого не понимает, а скорее всего боится довериться мастерам и потерять понятные им критерии. Мы ведь в первую очередь призваны воспитывать поэтов, прозаиков и драматургов, а не кандидатов наук.
Кажется, все решилось и с Володей Орловым. Я все-таки надеялся, что он останется и возьмет хотя бы половину семинара, но он все же отказался. Видимо, скоро уже надо будет это сделать и мне. Свою, то есть набранную мной часть семинара заочников, придется отдавать Павлу Басинскому. В принципе, я против Павла не возражаю, но у меня он стоял в очередь на замещение возможного места Орлова, вторым после Шипова. Этой-то краски у нас на кафедре нет, а умных и ловких прозаиков - сколько угодно. Но здесь какую-то не вполне понятную суету развел ректор, я об этом писал. Впрочем, его многоэтажные замыслы мне-то как раз ясны.
Во время собеседования с критиками вдруг среди довольно усредненных девиц появился молодой парень откуда-то из Тульской области. Сразу же стало интересно, мелькнула фамилия Асара Эппеля, фамилия Анатолия Ливри прозвучала в контексте одного из лучших зарубежных русскоязычных писателей. Тут же я понял, что в провинции читают и внимательно наблюдают и за мной. Подумал, что не следует мне пренебрегать и Интернетом.
24 августа, вторник. Живу по домашним правилам - утром кружка кефира с двумя ложками черной смородины и «Эхо Москвы». Ругают, сравнивая с Медведевым, Путина, передают, что в Кузбассе новый обвал на шахте, двое пострадавших. Есть и утренняя сенсация. В крови 39 родственников Гитлера найден ген, который практически встречается лишь у евреев - выходцев из Северной Африки и у потомков берберов.
Весь день дописывал и расшифровывал свои парижские впечатления, варил себе кормежку, разбирал библиотеку. «Высвободил», чтобы после первого сентября отвезти в институт, килограммов тридцать разных книжонок. Делаю последние усилия, чтобы навести хоть какой-то порядок, но слишком много вещей. Я хранитель быта трех или четырех поколений. Продать что-либо из ненужного антиквариата или старины не решаюсь, но твердо знаю, что после меня все просто пропадет. Вкуса у моей родни ко всему этому нет.
Кроме текущего Дневника долго и упорно редактировал рукопись 2006 года, тот фрагмент, который был ранее потерян. Во время работы всплыл и подзаголовок, который может еще варьироваться, - «Год абитуриента».
25 августа, среда. На «Эхо» утренние эфиры ведет Матвей Ганапольский. Мне его ученое занудство просто даже нравится. Сейчас он открыл новую рубрику «Бунт хорьков». Рубрика началась с того, что в Питере при разгоне несанкционированного митинга один из милиционеров, ударив кого-то из митингующих, обозвал остальную публику «хорьками». Теперь с удивительной въедливостью Ганапольский от имени этих самых «хорьков», то есть от имени простого народа, по телефону допрашивает и гоняет милицию, задавая ей разные неудобные вопросы.