Он улыбнулся без всякого смущения.
– Я о тебе беспокоился. Из-за твоей ноги, – пояснил он, поскольку Дани продолжала смотреть на него непонимающе. – Вот и решил зайти посмотреть, как ты справляешься. И еще я подумал, что, может, тебя надо будет отвезти завтра на работу.
Последние часы она даже не вспоминала о своей ноге – странно было бы волноваться из-за какого-то растяжения сейчас, когда Конни в больнице. А вот о чем она не могла забыть ни на секунду – это о присутствии в ее квартире Оливера. Оливера, который был за стеной, всего в нескольких метрах от нее.
– Мог бы и позвонить, я рассказала бы тебе по телефону, что у меня все в порядке, – сухо отозвалась Дани. И тут же пожалела о своей неприветливости – человек беспокоится из-за нее, а она такая неблагодарная! Она постаралась смягчить тон: – Я уверена, что утром прекрасно смогу сама сесть за руль. Спасибо. Не волнуйся за меня.
– Вот и хорошо, – обрадовался Джонни. – Должен сказать, что ты и впрямь выглядишь лучше.
– Я знаю, – кивнула она.
Ну что ему стоит сейчас повернуться и уйти! Она сказала ему, что в его помощи не нуждается! Но Джонни стоял и, улыбаясь, смотрел на нее.
– Я только что вернулась. И мне ничего больше не хочется, только залезть в ванну, – с намеком сказала она.
– Да, горячая ванна поможет снять боль, – согласился он.
Почему он не уходит! В любую секунду Оливер выйдет посмотреть, кто же это пришел. Двое мужчин неминуемо столкнутся, и, кто знает, чем все это обернется...
Поздно. В эту самую секунду сзади раздались решительные шаги. Она не обернулась. Ей достаточно было увидеть, как широко раскрылись от изумления глаза Джонни, как метнулся его взгляд куда-то ей за спину. Несомненно, появился Оливер.
– Все в порядке, Дани? – осведомился он.
Твердым шагом он приблизился и встал рядом, тяжелым немигающим взглядом глядя на соперника.
А Джонни... с жалостью и презрением Дани увидела, что Джонни просто-напросто... испугался!
Что же ей делать? Сбежать и оставить двух мужчин наедине друг с другом – нет, это не годится!
Она отступила и повернулась так, чтобы видеть обоих.
– Разрешите вас познакомить, – ровным голосом сказала она. – Джонни, познакомься, это Оливер Ковердейл. Оливер, это Джонни Раст.
Она намеренно не сказала большего, назвала только имена – прежде всего потому, что вовсе не была уверена, что кто-либо из этих двоих останется в ее жизни! Судя по тому, как враждебно оба они смотрели и друг на друга, и на нее, ее сомнения имели под собой самые серьезные основания!
Она могла бы представить Джонни как бывшего друга – только бывшего. Она могла бы сказать, что Оливер – сын Конни Ковердейл. Но разве это все, что она может теперь сказать о нем?
Мужчины, обдавая друг друга ледяными взглядами, все же пожали друг другу руки. Словно два быка на арене, подумала Дани.
– Что ж, Джонни, если это все, что ты хотел узнать... – решительно начала Дани.
– Ковердейл... – задумчиво протянул Джонни, и глаза у него заблестели. – Сын Конни Ковердейл, я не ошибся?
– Даже если и так? – враждебно спросил Оливер.
– Ничего, – простодушно и открыто улыбнулся Джонни. – Дани все мне рассказала про книгу, которую она пишет для вашей матери.
Дани похолодела. Прозрачные холодные глаза обратились к Дани.
– Вот даже как? – бесстрастным голосом проговорил он.
Дани внутренне застонала. Ну что городит этот Джонни! Как это она ему все рассказала! Сказать, что она работает над книгой, – вовсе не значит сказать все! Но, конечно, она не может отрицать, что Джонни знает о книге...
– Вовсе не все, – опровергла она заявление Джонни, и сама поняла, как беспомощно звучит ее протест.
Сердце ее упало. Она поняла, что Оливер воспринял слова Джонни совершенно буквально. Думая, что они с Джонни близки, он, несомненно, сделал вывод, что она делилась с близким человеком всем, что важно для нее. И, следовательно, она обманула его, когда вчера заявила, что Джонни ничего не знает о дневниках.
Она с мольбой протянула к нему руки.
– Оливер, прошу тебя...
– Надеюсь, вы оба извините меня, – холодно бросил Оливер, не замечая протянутой руки. – Мне нужно ехать обратно в больницу. Всего доброго.
Дани бессильно уронила руки. Она понимала, что разговаривать с ним сейчас совершенно бесполезно. Пока рядом Джонни, из этого все равно не выйдет ничего хорошего. Может быть, из этого никогда не выйдет ничего хорошего.
– Я сам поговорю с Джанет насчет вещей моей матери, – тусклым голосом произнес Оливер. И презрительно бросил Джонни, проходя мимо него: – Счастливо оставаться.
Дани с отчаянием смотрела, как он стремительно спускается по лестнице к тротуару, перешагивая через две ступеньки.
Дани в ярости повернулась к Джонни. Она не могла бы с уверенностью сказать, какое будущее ожидает их с Оливером отношения. Но одно она знала твердо – они не должны были расстаться вот так, злейшими врагами.
– Большое спасибо, – с язвительностью, которая сделала бы честь и Оливеру, бросила Дани. – После твоих слов у Оливера создалось впечатление, что я обсуждаю личную жизнь его матери с каждым встречным!
– Не думал, что меня можно назвать первым встречным, – протянул Джонни. – Интересно, а что он делал здесь, у тебя дома?
Вид у него при этом был весьма задумчивый.
– Я... мы... – Дани неловко замолчала, растерявшись. Как же ответить на этот вопрос? – Мать Оливера в больнице, – наконец сказала она.
– Как жаль, – ответил Джонни.
– Ну и Оливер, естественно, очень расстроен, – продолжала Дани.
– Естественно, – отозвался Джонни. – Только это никак не объясняет, что мистер Ковердейл делал у тебя дома.
Дани пришла в ярость.
– Знаешь что, – выпалила она. – Мы, конечно, друзья, но это не дает тебе никакого права вмешиваться в мои отношения с другими моими друзьями.
И закусила губу, услышав, как с визгом шин по асфальту рванулась с места машина Оливера.
Джонни широко раскрыл глаза.
– Как ты сказала? Наша дружба не дает мне такого права?
– Нет, не дает, – отрезала Дани. – Я ведь не задаю тебе никаких вопросов насчет того, где ты проводишь вечера, когда мы не встречаемся. Ведь так?
Джонни помолчал. Потом спросил каким-то чужим голосом:
– Дани... Должен ли я понять все это так, что у вас роман?
– Да! Нет! Я не знаю! – закричала Дани.
Как она может это знать?! А теперь еще Оливер думает о ней бог знает что!
– Ах, ты не знаешь... Что ж, я понимаю, Оливер Ковердейл – улов куда богаче, чем преподаватель университета.
– Да как ты смеешь!
– Как я смею? – изумился Джонни. – Да не я же выставляю себя на посмешище! Неужели ты не понимаешь, что с этим Ковердейлом никакого будущего у тебя нет? Как только он получит от тебя то, что хочет, а это, судя по всему, не за горами...
– Уходи, Джонни, – бросила она, побледнев. – Уходи, пока ты не сказал что-то такое...
– О чем буду сожалеть? Как бы тебе не пришлось жалеть!
– Джонни, давай, по крайней мере, постараемся расстаться по-хорошему, – уже спокойнее сказала Дани. – Как друзья.
– Нет, спасибо, – холодно отозвался Джонни.
И пошел прочь, тоже перешагивая через две ступеньки.
Дани с облегчением прислонилась к дверному косяку.
– Дани, ты видела сегодняшние газеты? – Голос деда в телефонной трубке звучал очень взволнованно.
Дани помотала головой, пытаясь проснуться.
– А сколько сейчас? – Дани вытянула из-под одеяла вторую руку и нащупала будильник. – Дед, сейчас только полвосьмого!
– Я на ногах уже больше часа, – сообщил дед. – И уже успел прочитать утреннюю газету.
– Я еще не читала, – сонно отозвалась Дани. – Я газет не выписываю, покупаю по дороге на работу.
Дани почти не спала, лишь под утро забылась сном. И ранний звонок никак не успокаивал ее и так натянутые нервы.
– Дани, а почему ты не рассказала мне, что пишешь биографию Конни Ковердейл? – неожиданно спросил Лео Гарди.