– Знаешь, – улыбнулась Конни, – может, это и к лучшему. Когда я была еще юной девушкой, моя мать научила меня одной очень полезной мудрости. Она сказала, что высокие и крупные мужчины всегда добродушны и честны, потому что им не надо никому ничего доказывать. А низкорослые могут быть коварны и злы, если они чувствуют себя уязвимыми. Всю жизнь я исходила из этой простой истины, и она ни разу меня не подвела. И потом... подумай, Дани, ты теперь сможешь носить туфли на шпильках!
Дани не смогла сдержаться и расхохоталась.
– Конни?
Смех застрял в горле у Дани, когда она услышала знакомый голос. Но как... Но почему? Он – здесь?! Она видела, как кровь бросилась в лицо Конни, а потом отлила вновь, как дрогнули ее губы, как она прижала тонкие руки к груди.
– Том? – наконец выдохнула она.
Любимый дядя Том! Шурин ее деда! А самое главное – отец Оливера!
Не потому ли она всегда любила дядю Тома больше всех других родственников? После деда, конечно. Или наоборот: не потому ли она влюбилась в Оливера, что он напомнил ей дядю? Или потому, что она чувствовала какую-то связь между ними?
У Тома дернулся кадык, когда он тяжело сглотнул, глядя на Конни.
– Наверное, ты с трудом узнала меня... Но, должен сказать тебе – ты совсем не изменилась, Конни.
– Неужели это ты, Том! – прошептала Конни, и слезы побежали по ее щекам.
– Я вас оставлю, – вскочила Дани. – Вам нужно поговорить.
Никто не услышал ее слов. Конни и Том, как завороженные, смотрели друг на друга. Она выскочила в коридор и осторожно прикрыла за собою дверь. В коридоре она получила ответ на один из своих вопросов – как дядя Том здесь оказался. У окна стоял Лео Гарди.
Почти в ту же минуту из-за поворота показался Оливер. Как не вовремя! Что он скажет, если узнает, что Тома впустили к матери! Даст ли он этим двоим спокойно поговорить после стольких лет!
14
– Оливер! – Лео Гарди сориентировался быстрее, чем Дани.
Он решительно шагнул навстречу Оливеру, чтобы перехватить его подальше от дверей в палату.
Маневр удался. Оливер остановился, чтобы пожать протянутую руку.
– Добрый день, Лео, – сдержанно поздоровался он, а потом с подозрением посмотрел в сторону Дани. – Добрый день.
Дани с облегчением отметила, что, хотя лицо у него было мрачное, синяков и кровоподтеков не видно, да и одежда в порядке. Значит, встреча с Джонни прошла... цивилизованно.
– Оливер, – оживленно вступила в разговор Дани. – Мы с дедом как раз собирались пойти в кафетерий. Может, ты захочешь составить нам компанию?
Оливер покачал головой.
– Я пришел навестить мать.
– Она отдыхает, – сообщила Дани. – Сегодня у нее слишком много посетителей!
Все, что сейчас нужно Конни, – чтобы ее оставили в покое. Даже ее собственный сын! Он скривил губы в ироничной усмешке.
– Слишком много? И чья же в этом вина, хотел бы я знать?
Она вспыхнула.
– Я уже принесла свои извинения. И объяснила Конни, что произошло. Она прекрасно все поняла.
– А я только что объяснил твоему другу, что, если он еще раз позволит себе вмешаться в личную жизнь других людей, то отвечать ему придется не только мне!
Дани опустила глаза. Нет смысла подливать масло в огонь.
– Так как насчет кофе? – напомнил Лео.
– Хорошо. Только зайду и скажу Конни, что я здесь, – кивнул Оливер.
– Нет! – в один голос закричали Дани и Лео. Оливер изумленно посмотрел на них.
– Она спит, – уже спокойнее добавила Дани. Оливер переводил пристальный взгляд с деда на внучку.
– Кто там с ней? – наконец глухо спросил он.
– Оливер, как ты думаешь, кто это может быть? – с нажимом произнес Лео.
Оливер долго смотрел в глаза Лео, так долго, что Дани чуть не задохнулась: она и не заметила, что затаила дыхание.
– А где тут дают кофе? – наконец нарушил молчание Оливер. – Дани, закрой рот!
А Дани и не заметила, что смотрит на него, в изумлении открыв рот.
– Я, знаешь ли, не совсем бесчувственный, – усмехнулся Оливер.
– Я и не думала, что ты бесчувственный, – тихо сказала Дани.
– Правда? – ироничные брови поползли вверх.
– Правда, – буркнула Дани и отвела глаза.
Когда они сели за столик в больничном кафетерии и взяли себе по чашке кофе, Дани спросила:
– Ну и что ты сделал с Джонни?
– А ты что, боишься, что я попортил его юношескую красоту? – хмыкнул Оливер.
Дани не удостоила его ответом.
– Оливер, простите, но разговор в таком тоне ни к чему не приведет, – вмешался Лео.
– Вы не правы, – отозвался Оливер, – я уже чувствую себя гораздо лучше.
Лео только рукой махнул.
– Он сообщил мне, что вы больше не друзья. Это так? – насмешливо уточнил Оливер.
– А как ты думаешь, почему он помчался в редакцию со своей сенсацией? – буркнула Дани.
– И почему же?
– Из ревности, – ответила Дани и прикусила губу, увидев, как в глазах Оливера заплясали насмешливые огоньки.
В ее жизни был только один человек, к которому Джонни имел основания ревновать! И она только что открыто в этом призналась!
– Мне, кажется, лучше пойти пройтись, – с улыбкой сказал Лео, – а вы выясняйте отношения.
– Нет! – остановила его Дани и повернулась к Оливеру за поддержкой.
Оливер помедлил, но все же поддержал ее. Хотя взгляд его, тяжелый, ищущий, был все еще устремлен на Дани, он обращался к Лео:
– Я думаю, что у нас с Дани еще будет возможность обсудить наши отношения. А теперь ей, кажется, интереснее узнать, что происходит там. – И Оливер глазами указал в сторону палаты.
Она нервно облизнула губы.
– Мне уже известно, что Том – твой отец.
– А тебе известно, что он об этом понятия не имеет? – спросил Оливер.
– Теперь он знает, – вмешался Лео и смущенно улыбнулся, когда Дани и Оливер разом повернулись к нему. – Я подумал, что будет справедливо, если я ему все расскажу. Так что сегодня утром, как только прочел в газетах о болезни Конни, сразу ему позвонил. Мы с ним долго и откровенно говорили. А потом я отвез его сюда. И думаю, что я правильно поступил.
У Дани все еще никак не укладывалось в голове, что все эти годы Том не знал, что у него есть сын. Но, с другой стороны, теперь на душе стало легче. Как же она мучилась, думая о том, что любимый дядя Том, кумир ее детства, обрек на безрадостное одиночество любимую женщину и на безотцовщину – единственного сына. И теперь понятно было, почему Том так свободно и естественно общался с Оливером в субботу вечером.
Как бы невероятно это не выглядело, но все эти годы он не знал, что у него растет сын!
– Но почему? Как же так? – Дани сжала пальцами виски.
– Когда я появился на свет, Том был женат, – объяснил Оливер совершенно спокойно.
Видимо, за эти годы он столько думал об атом, что постепенно перестал переживать, подумала Дани.
– Он был женат на моей сестре Салли, – продолжил Лео. – Так случилось, что Салли попала в тяжелую катастрофу. У нее был поврежден позвоночник. Почти год она лечилась, Том возил ее по всему миру к лучшим специалистам. Но врачи вынесли вердикт – ходить она никогда не сможет. Я... она была моя сестра. И я нежно любил ее. Но после катастрофы она изменилась, превратилась в другого человека. Стала злобной, желчной, неуправляемой. Том ужасно мучился. Я тогда работал на съемках того самого фильма, где Конни играла русскую царевну. Меня пригласили в качестве исторического консультанта. И Том приехал ко мне на съемки. Ему просто надо было выговориться. Там он и познакомился с Конни. Наверное, это была любовь с первого взгляда...
Все молчали. Наконец Дани утерла набежавшие слезы и сказала:
– Ты мне об этом не рассказывал, когда я работала над твоей биографией. Вообще не рассказал мне, что участвовал в этих съемках.
– Прости меня, Дани. Я намеренно об этом не говорил. Эта тайна столько лет тревожила умы поклонников Конни, что они могли как-то докопаться до этих событий. Так что я решил привлекать поменьше внимания к этим съемкам.