Предисловие
Сегодня мне снова снился всё тот же сон, что и девяносто две ночи подряд до этого дня. Адский зной, деревянный помост и я на нём, абсолютно голая... Потом резкая боль в затылке и кромешная тьма.
Каждый раз, после пробуждения, ещё пару часов меня мучает головная боль. Иногда тупая, почти не заметная, но чаще нестерпимая, до тошноты и рвоты.
Здешний лекарь прописал мне снадобье, настолько отвратительно пахнущее, насколько и совершенно бесполезное.
Больше никаких средств борьбы с моим недугом не нашлось, и всё, что оставалось- научиться с этим жить.
Поскольку переносить на ногах своё состояние было катострофически тяжело, если не сказать, что просто невозможно, я приспособилась просыпаться раньше обычного. И к тому времени, когда нужно было встать с кровати, боль если не уходила совсем, то сушественно стихала.
В такие часы, чтоб хоть как-то отвлечься, я и придумала писать этот дневник.
День первый
Уж, конечно, сегодня не первый день моего прибывания в этом месте, а если быть точной, то девяносто второе утро я проснулась в новой жизни. Но для сохранения хронологии, несколько важных дней из предшествующих трёх месяцев всё же не могу обойти стороной.
События этого дня моя память не сохранила, как собственно и всё, что было в моей жизни до этого. Всё, что я знаю, было рассказано или перессказано другими людьми, исходя из этого, ручаться за достоверность нижеизложенных фактов не имею возможности.
Когда я пришла в себя, судя по зажжённой свечи, был поздний вечер. Голова ныла и шумела, а всё тело горело, как от огня. В тусклом свете слабо различалось что-либо, поэтому и тёмный силуэт девушки, сидящей у моего изголовья, я заметила не сразу. Только, когда она, заметив мои приоткрытые глаза, тихо вскрикнула, я поняла, что нахожусь сдесь не одна.
- Хвала Богу, ты жива!- в её голосе, казалось, было и удивление, и радость одновременно.-ты четыре дня и четыре ночи провела в беспамятстве. О, как я рада, как я рада!
Я в изумлении смотрела на радостную, то и дело охающую и ахающую девушку. И чем больше она причитала, бормоча себе под нос молитвы, вспоминая поочерёдно всех святых, тем больше вопросов возникало в моей голове.- Где я? Кто я? Кто она, в конце концов?
Не произнеся ни слова, я вупор смотрела на сияющее от восторга лицо. Наши глаза встретились и девушка тут же стихла, словно прочитала мои мысли, и они её огорчили. Взгляд её потемнел, улыбка исчезла.
-Что с тобой? Не повредилась ли ты рассудком? Или у тебя речь совсем отобрало? Скажи хоть слово, не пугай меня так.- одной рукой она сжала мою ладонь, другой слегка провела по волосам. По всему было похоже, что мы знакомы. Мгновенье помолчав, спросила,-Может хочешь воды? Попей, тебе нужно больше пить.Так лекарь сказал.
-Спасибо,-выдавила я из себя чужим, как показалось мне, голосом. И сделав несколько жадных глотков из протянутой мне чашки, наконец осмелилась задать волнующий меня вопрос:
-Прошу прощения, мы знакомы?
-Или мне это просто показалось?- допивая остатки предложенной мне воды, добавила я.
От удивления у девушки приоткрылся рот, и округлились глаза. Она явно подбирала слова, но отчаявшись найти подходящие, всердцах выпалила:
- Я так и знала, что разум тебя покинет!Ведь это и не удивительно! Ты слишком сильно ударилась головой! Я удивляюсь, как жива осталась!
Вот кое-что и прояснилось. Во всяком случае теперь понятно, что с моей памятью. Однако легче от этого не стало. Вопросов было много, а ответы на них ещё предстояло узнать.
-Ты совсем ничего не помнишь?- после некоторой паузы продолжала взволнованная девушка.
-Я Луиза. Мы с тобой имели несчастье быть пассажирами одного корабля,- она говорила так, словно уговаривала меня это вспомнить.
- Спустя пару недель путешествия наше судно было захвачено пиратами, команда убита, а мы проданы работорговцу. Что стало с остальными пассажирами мне не известно. После нас продали в гарем турецкого султана. Теперь мы сдесь.
Закончив свою речь, Луиза громко и с облегчением выдохнула, как будто с её плеч упала тяжёлая ноша.
Мне стало нехорошо. Головная боль наростала, тошнота подступила к горлу, стало трудно дышать.
День второй
Второй день своего прибывания в этом месте(на тот момент я только так могла называть гарем) я помню мало. С самой ночи меня жутко лихорадило, в бреду я просила Господа поскорее призвать меня к себе. В те моменты, когда сознание ко мне возвращалось, я тихо плакала и снова уходила в беспамятство.
Всё это время Луиза не отходила от моей постели. Она бережно обтирала меня влажной тканью, поила водой и снадобьями, которые оставила приходившая меня осмотреть лекарка.