Сжег бы я город? О да. Именно так, только так и красиво. Не спрашивая, не давая себе отчет ни в чем.
Пикок был прав.
Слишком уж много необъяснимого. Гораздо больше чем мне хотелось бы. Как не бояться страха?
Иногда сам поражаюсь: сколько всего я уже не узнаю, сколько всего пропустил, прошляпил, - теперь - пытаюсь успеть, - объясняя себе, пытаясь объяснить себе... себя.
Вот и сейчас, в этих строках, снова какое-то объяснение: себе, всем объяснение в любви, в ненависти, в черт ещё знает чем...
Это не пустота, нет, скорее: то самое "присутствие пустоты" - в них, во мне. Иногда мне просто страшно - я боюсь засыпать - вдруг не проснусь? Но я боюсь и просыпаться - "сегодня тот же день, что был вчера". Иногда меня посещает мысль: это не жизнь.
А не "грех" ли - думать так? - спрашиваю я себя. Увы, слишком теперь хорошо знаю, что такое смерть, но ведь с ней, с этой смертью, с роком, с судьбою, нельзя заигрывать.
Детерминизм? Без сомнения. Но я боюсь смерти. Каждая клеточка моего тела боится её. Что там - за "гранью" - меня мало волнует (я же "атеист"!), и мне хочется быть: здесь. Только здесь. Я не хочу умирать.
"Не надо делать мир глупее, чем он есть". Господи, как бы хотелось его сделать хотя бы чуточку глупее, чем он есть!
Мир прост. До боли, до безумия! Я чувствую эту простоту почти физически.
Было бы красивое название для какого-нибудь альбома - "Изнасилованный простотой мира".
Сложно понимать человека, который все время делает вид, что врет.
Я словно труп. Нет, это уже не игра.
Мне страшно.
Порой я просто не знаю, что ещё с собой сотворить.
Верят или не верят? В мои пошлые выдумки. Что делать? Убеждать их в собственной искренности - так ведь опять подумают, что валяю дурака, а не буду валять дурака: какая скука - скажут. И будут правы.
Ст.107. Доведение до самоубийства.
Доведение лица, находящегося в материальной или иной зависимости... покушение на него путем жестокого обращения с потерпевшим или систематическое унижение его личного достоинства... наказывается...
УК
*
Однажды художник приходит к простой мысли: если весь мир патологичен, если все люди грешны и мерзки, если каждый из них хоть когда-либо, но совершал убийство, изнасилование, грабеж... если все это так, - как тогда может одно безобразие приказывать другому?
Я - мерзок, но вы... Вы ж ещё более мерзки, потому что ваша мерзость претендует на абсолют. Но какие к черту в этом гнусном мире могут быть абсолюты? Какие идеалы? Религия, искусство? Может быть, этика, эстетика или мораль?
О, да, конечно, ещё бы, можно порассуждать об оттенках говна; некий уважаемый всеми господин огласит: мое говно - истинное!
Ах, вы морщитесь?
Что-то опять не так?
Психи, жалкие ничтожные уродцы. Они рассуждают о достоинствах искусства, сидя на кучах говна, они черпают его своими трясущимися ручонками и кричат: о, у меня проблема! а я вот, что я сочинил!
А поди намекни им, - ты бы, - как в анекдоте, - ежик, помылся бы, что ли, - так ведь пуще тебя изваляют, измажут, да и попрут с кучи: давай-давай, двигай, чистенький. А с кучи уходить не хочется, кормежка все-таки...
Но если уж очищаться, значит - что? - в самом деле - "прочь из этого мира"? Но мир так удобен и прекрасен.
Плывет мужик по реке. А навстречу ему
куча говна.
- Я тебя съем, мужик.
- Не съешь, говно. Потому что добро
всегда побеждает зло.
Взял весло, все говно раскидал. Плывет
дальше. И тут - опять говно, ещё больше
прежнего.
- У-у! Я тебя съем, мужик!
- Не съешь ты меня, говно! Сейчас я тебя
раскидаю. Потому что добро всегда побеждает зло!
Стал веслом говно раскидывать - умаялся,
но все раскидал. Дальше плывет. А навстречу
совсем огромное говно.
- У-у-у! Я тебя съем, мужик!!
- Нет! не съешь ты меня, говно! Раскидаю
я и тебя! Потому что добро всегда побеждает зло!
Стал раскидывать мужик говно. А говна
много. Не раскидывается говно.
И тогда мужик съел говно сам. Потому что
добро всегда побеждает зло.
Еще анекдот.
...Нет, я не шучу, мир действительно прекрасен! Эти горы, эти закаты и рассветы, эти леса и пенье птиц, что - все это - долой? Нет.
А люди? А как же глупые жалкие люди, многие из них так хотели бы узнать, увидеть, но - как им объяснить?
Ведь и я могу ошибаться. Я не предам, не сверну, но... вдруг мой путь в серое - это гибельный путь? Разве я имею право? Разве мне дано право: зная, объяснять?
Нет, пустое.
Нет, в мире есть много такого, о чем можно не знать.
Можно не знать о голоде и холоде, о войнах и катастрофах, об изменах и предательствах...
Можно не запоминать имена богов, можно не понимать таблицу умножения, можно, в конце-концов, отказаться от собственных желаний и жить, повинуясь безусловным рефлексам.
Можно не читать книг; можно читать их, всякий раз приступая к поглощению новой, забывая предыдущую. Можно заменить книги на что-то иное: плотская любовь, музицирование, политика...
Ну что вы, какая уж тут ирония...
Я же говорю - можно.
Но, если можно - значит: нужно. И если я что-то могу - значит: хочу.
Не пытайся себя обмануть.
Но мне почти ничего не надо. Я беру лишь то немногое, что мне ещё предлагают. Я отворачиваюсь в ожидании необычного, странного, и... признаюсь в любви последней пошлости. Пытаюсь отказаться от любого выбора.
Мне не нужна вся "куча".
Похоже на игру?
Обиделись на "говно", ждете, что я скажу: это шутка? Нет, не скажу. Всегда говорил.
Оскорблял и - извинялся.
Однажды вдруг понял: никаких оскорблений нет. С тех пор не обижаюсь ни на слова, ни на тексты.
"И вам не советую."
Пошло. Чего я всегда боялся - так это пошлости.
Кокетство?
Но почему же тогда так никак?
Нет, не тоска и даже не усталость, просто какая-то тупая злость.
Тупая злость поэта, у которого отобрали страну, веру, искусство. Тупая злость поэта, который наконец-то перестал понимать: что такое жизнь, который живет, но... все равно ничего не происходит. Фатум.
Сонеты, триолеты... Все то же самое, но как-то - никак.
Потому что: вы не умеете слушать!
Гады!
Повтори ещё раз для себя: гады.
Напиши об этом триолет.
Или швырни в окно кирпич. Ответят ведь: нет, спасибо, не надо. И так, и так - было.
Тупая злость, потому что это мы отвечаем - сами себе.
Это мы говорим на неком неестественном, корявом языке, где молодежный сленг соседствует с компьютерной терминологией, цитаты из гениев мировой литературы - с рок-, прости Господи, - поэтами.
Социально пнул.
Что дальше?
В этом может быть искусство?
Нет, не чувствую.
Словно режу вены, а боли нет.
Мне должно быть стыдно. Да? Какая разница? С собой я могу сотворить что угодно. Я могу стать злым. Добрым. Похвалить. Охаять.
При минимуме эмоций.
Есть тупая злость - потому что нет боли.
Очень больно, когда нет боли.
Нет страха, есть тупая злость.
Но все равно получаются стихи...
Все, дальше - не о чем. Страшно? Пойду торговать парфюмерией. По улицам бродят незнакомые мне люди. Ненависти у меня к ним нет. Я бы их просто убил.
Что такое "рейв"? Гончаров об этом не писал.
В мире есть много того, о чем мне можно не знать.
Нет?
Должен?
А поэты... Ах-ах-ах, поэты!
Поэты, будь они прокляты, продолжают писать стихи, писатели, чтоб они сдохли, продолжают писать прозу, художники, дьявол их подери, продолжают рисовать... грабители грабят, правительства правят, проститутки торгуют собой, дети плодятся, а Волга-то, Волга, мать её так... впадает в Каспийское море.
Я ничего не хочу доказывать.